Независимое аналитическое обозрение

    БЛИЦ-ОПРОС

Чем, на ваш взгляд, увенчается политика санкций Запада в отношении России?

Результаты опросов

Нижний Новгород Online - Нижегородский городской сайт
nnov.ru - доменная зона Нижнего Новгорода
© 2003-2021, Martovsky
Главная > Аналитика

02.06.2004 И послал нас президент в даль светлую...

Автор: Сергей Кочеров

Послание президента Федеральному собранию, с которым он выступил 26 мая в Мраморном зале Кремля, получило широкое обсуждение во многих российских и зарубежных средствах массовой информации. Не повторяя высказанных суждений и приведенных оценок, хотелось бы сосредоточить внимание на том, что можно назвать "политической философией" данного обращения. Какую стратегическую цель ставит Владимир Путин перед собой, народом и страной и какие средства он считает адекватными ее достижению? Подойдем к этому вопросу не только с позиций дня сегодняшнего, но и рассмотрим его с учетом исторической ретроспективы.

Президент прямо и открыто заявил о самой важной цели, с которой он намерен сверять свое и наше будущее. "Считаю, что создание в России свободного общества свободных людей, - сказал он, - это самая главная наша задача. Но и самая сложная. Главная - потому что несвободный, несамостоятельный человек не способен позаботиться ни о себе, ни о своей семье, ни о своей Родине. Сложная - потому что свободой не всегда дорожат. Еще реже умеют ею распорядиться". Скептики, конечно, могут усмотреть в этом заявлении всего лишь красивую фразу, риторический оборот, подсказанный Путину одним из его спичрайтеров. Но не будем забывать, что президент слово в слово повторил эту формулу, впервые озвученную им в инаугурационной речи 7 мая в Кремле. Тогда он сказал: "Только свободные люди в свободной стране могут быть по-настоящему успешными. Это основа и экономического роста России, и ее политической стабильности". Поэтому если даже эти слова принадлежат "внутреннему голосу" Путина, повторное обращение к ним главы государства неслучайно.

Мы еще вернемся к главному тезису президентского послания, но прежде обратим внимание на ту общественную среду, с которой Путин связывает достижение состояния, когда, памятуя слова бывших классиков, "свободное развитие каждого является условием свободного развития всех". В конце своего послания президент напомнил представителям правящей элиты, собравшимся в зале, что единственным источником и носителем власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. "И только народ, - сказал он, - через институты демократического государства и гражданского общества - вправе и в состоянии гарантировать незыблемость нравственных и политических основ развития страны на многие годы вперед". В том же духе он высказался в своей инаугурационной речи: "Мы должны иметь широкую базу поддержки для того, чтобы продолжать преобразования в стране. Убежден: лучшей гарантией такой преемственности является зрелое гражданское общество". Но что делать, на что опираться когда, по признанию самого Путина, наше общественное устройство пока далеко от совершенства, и мы еще находимся в самом начале пути?

Нельзя не сказать, что президент все же не удержался от соблазна отдать дань моде последнего десятилетия. Наши политики и чиновники, журналисты и политологи так затаскали бедное "гражданское общество", что оно уже стало, выражаясь словами Ларошфуко, похоже на привидение: многие о нем говорят, но мало кто его видел. Между тем, прежде чем ставить задачу "стимулировать рост институтов гражданского общества", следовало бы для начала определиться в понятиях. Конечно, послание президента - это не научный доклад, а политический документ, но все же хотелось бы знать, что именно нам предлагается строить и укреплять. И хотя в самом послании нет четкого ответа на данный вопрос, некоторое представление о гражданском обществе в понимании Путина составить можно.

Читая тексты обращения и послания, трудно отделаться от впечатления, что для российского президента гражданское общество во многом является синонимом демократической общественно-политической системы. Во всяком случае, в разделах своих выступлений, посвященных гражданскому обществу, Путин уделяет наибольшее внимание его политической составляющей в виде парламентских коалиций, политических партий, избирательных объединений. Даже тогда, когда он говорит о неполитических общественных организациях, он больше поминает тех, которые занимаются "обслуживанием сомнительных групповых и коммерческих интересов, не замечая острейших проблем страны и ее граждан", т.е. ведут подрывную работу с политическими последствиями. Между тем, хотя демократия является формой правления, наиболее приемлемой для развитого гражданского общества, эти понятия далеко не тождественны.

Гражданское общество представляет собой тип социальной организации, в которой каждый человек следует своим частным интересам, которые, однако, опосредованы столь же частными интересами других людей, что и связывает его с ними в определенную общность. Каждый шаг в данном обществе напоминает личности о том, что, как говорил Гегель, "способствуя осуществлению моей цели, я способствую и осуществлению всеобщего, а оно в свою очередь способствует осуществлению моей цели". И хотя кажется, что частные и общие интересы здесь противоположны, на самом деле они взаимно обусловлены. Поэтому как вытеснение общего частным, так и подавление частного общим равно является покушением на основы этого общества. Исходя из данных основ, члены гражданского общества вынуждены строить партнерские отношения друг с другом, для чего должны быть приняты во внимание интересы всех сторон. Конечно, достоинства этого общества тем более впечатляют, а пороки тем менее заметны, чем выше степень его благосостояния и культуры и чем ниже уровень социальных противоречий. Но в эпоху благоденствия, вроде той, в которой пребывает западное общество после второй мировой войны, гражданское общество может достаточно успешно разрешать все внутренние конфликты.

Система всеобщих потребностей дополняется здесь системой всеобщего правосудия, которая в силу все той же обусловленности частного и общего гарантирует свободу личности, пока она не угрожает свободе других лиц. Будучи организацией, весьма сложной по своей структуре, гражданское общество нуждается в системе защиты от превратностей судьбы и всяких злоупотреблений. Для этого граждане, объединенные общими интересами, создают разного рода корпорации (партии, союзы, общества), которые помогают им решать собственные проблемы. В развитом гражданском обществе трудно найти такой специфический интерес, на страже которого не стояла бы та или иная общественная организация. Это побуждает каждого отдельного человека верить в то, что его потребность будет доведена до сведения общества и что его интерес при вынесении общего решения будет учтен. Можно сказать, что культивирование частного интереса к общему благу идет здесь одновременно с культивированием общего интереса к частному благу. И это делает гражданское общество достаточно устойчивым и динамично развивающимся.

Особого внимания заслуживает тема отношения гражданского общества к государству. В нашей политической публицистике принято делать ударение на том, что гражданское общество эффективно справляется с теми своими проблемами, которые в традиционном или переходном обществе решаются не иначе как по указанию и при помощи государства. Все, конечно, так, но это лишь часть правды. Гражданское общество не просто справляется с внутренними проблемами, но и не допускает власти в решение своих проблем. За счет высокой организованности и активности своих членов, чувствующих за собой поддержку своих корпораций, оно своевременно доводит до властей предержащих свои требования и оперативно реагирует на промахи и злоупотребления чиновников. В результате возникает такой баланс частных и общественных интересов, на основе которого становится возможен демократический контроль над государственным аппаратом. Последнее происходит во многом потому, что для граждан, в отличие от подданных, этот аппарат является не сакральным государством, требующим суеверного поклонения, но армией чиновников, которых общество нанимает себе на службу и может отстранить или наказать за плохую работу.

Нужно вспомнить эти основы политической философии для того, чтобы понять, почему бессмысленно возводить в ранг государственной политики "строительство гражданского общества и развитие его институтов". Если в западных странах общество стремится поставить государство на то место, на котором оно хочет его видеть, то в России государство привыкло указывать обществу, кто виноват и что делать. Ждать от бюрократа-чиновника, что он будет создавать условия для гражданского контроля над самим собой, - это все равно, что надеяться на наступление тех времен, когда господин предложит поменяться местами своему слуге. Поэтому никто кроме самих членов общества, сознающих себя гражданами и создающих организации для выражения своих интересов и защиты своих прав, не может содействовать развитию данного общества и становлению политической демократии.

Впрочем, справедливости ради, надо признать, что наш президент ни о чем таком и не говорил. Как можно прочесть в его послании, под развитием гражданского общества он имеет в виду передачу "негосударственному сектору функции, которые государство не должно или не способно эффективно выполнять". Хорошим стимулом для гражданского общества Путин считает создание постоянно действующих негосударственных организаций, способных обеспечивать независимую экспертизу важнейших нормативных актов, а также участие граждан и партий в работе органов местного самоуправления. Такое участие, конечно, полезно, только оно не имеет ничего общего ни с внутренней организацией гражданского общества, ни - тем более - с установлением его демократического контроля над деятельностью властей. Но самое интересное состоит в том, что в истории России все это уже было. Еще в XVI-XVII веках, когда о гражданском обществе и демократии никто и не помышлял, русские цари проводили земскую реформу и созывали земские соборы, чтобы привлечь своих подданных к участию в обсуждении государственных дел и в делах местного управления. Правда, делали они это не от хорошей жизни и не из желания принести благо народу. Просто историческая ситуация была такова, что бояре и дьяки того времени плохо справлялась со своими государственными обязанностями, и верховная власть, следуя своему обычному правилу, переложила часть государственных повинностей и расходов на само население.

Когда положение правящей династии улучшилось, а чиновники того времени худо-бедно перестроились на новый лад, власть покончила со всеми этими "народными вольностями", к вящей радости населения, которое относилось к возложенному на него "участию в делах государства", как к тяжкой повинности. Историк В.О. Ключевский по этому поводу прозорливо заметил: "Как нет настоящей централизации там, где местные органы центральной власти, ею назначаемые, действуют самостоятельно и безотчетно, так нет и настоящего самоуправления там, где выборные местные власти ведут не местные, а общегосударственные дела по указаниям и под надзором центрального правительства". При царе Иване Грозном на земских старост были возложены функции сбора налогов, таможенных пошлин, поимка разбойников с обязательством компенсировать недоимки из собственных средств. Любопытно, какие обязанности будут вменены органам местного и общественного самоуправления в условиях налоговой, жилищно-коммунальной, пенсионной реформы, отмены льгот, перехода к платному образованию и здравоохранению и т. д.

Что же тогда имел в виду наш президент, когда говорил о создании в России "свободного общества свободных людей", если не считать эту фразу красивым речевым оборотом? В сущности, Владимир Путин сам ответил на этот вопрос, только не в послании 26 мая, а в инаугурационной речи 7 мая. Тогда, как и положено первому лицу государства Российского, он начал с себя. "Мы часто повторяем, - сказал президент, - в России глава государства отвечал и будет отвечать за все. Это по-прежнему так. Но сегодня, глубоко понимая меру собственной, личной ответственности, хочу подчеркнуть: успех и процветание России не могут и не должны зависеть от одного человека или от одной политической партии, одной политической силы. Мы должны иметь широкую базу поддержки для того, чтобы продолжать преобразования в стране". Стало быть, наш президент готов быть в ответе за все, но нуждается в поддержке общества, причем, более действенной, чем готовность раз в четыре года приходить на выборы и голосовать 70 процентами довольных жизнью россиян. А причем же здесь свобода, в тоге защитника которой Путин, честно говоря, пока смотрится не очень убедительно? Президент дает прямой ответ и на этот вопрос. Свою тираду о свободном обществе свободных людей он заканчивает в Послании словами: "Созидательную энергию, предприимчивость, чувство меры и волю к победе нельзя ввести указом, нельзя импортировать, нельзя позаимствовать". И здесь вместе с осознанием приходит просветление.

Это признание по истине дорогого стоит. Ведь что изначально вызвало политику "перестройки", что привела к революционным потрясениям в обществе, которое медленно приходит в себя в условиях сохранения высоких цен на нефть и утверждения "путинской стабильности"? Думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что все, в конечном счете, сводилось к нашему экономическому отставанию от Запада, которое стало ясным даже грудным младенцам и старожилам из Политбюро. Между тем командные методы повышения производительности и качества труда могли быть эффективны в индустриальном обществе, когда была нужда, прежде всего, в исполнительных и дисциплинированных работниках. Однако с переходом к постиндустриальному обществу остро потребовались работники нового типа - свободные, инициативные, самостоятельные, творческие. Государственным регулированием и внеэкономическим принуждением невозможно ни создать таких работников, ни заставить их трудиться. Либерализация режима и должна была привести к построению современной рыночной экономики и переходу к обществу высоких технологий. Путин - ярко выраженный сторонник экономического либерализма и доминирования государства в общественно-политической жизни. Он, по-видимому, искренне верит в то, что можно создать особую породу людей - свободных деятелей в экономике и послушных государственников в политике. Это тоже уже было в нашей истории.

Первым главой нашего государства, который предпринял дерзостную попытку покончить с многовековым отставанием России от Запада, был, как известно, Петр I. Петр Алексеевич не меньше Владимира Владимировича ценил достижения европейских стран в военном деле, технике и торговле. Вместе с тем его интерес к Европе носил односторонний характер: он заимствовал от Запада ценности материальной цивилизации, но не культуры, в особенности политической. Поэтому, перенимая технические новшества Европы, император внедрял их в России с помощью проверенных дедовских методов. Форсированная индустриализация, для которой не было социально-экономических предпосылок, совершалась посредством бурных потрясений, потребовала огромных затрат людских и материальных ресурсов и дала сильный толчок развитию экономики, но не привела к ее постоянному и внутреннему росту.

Заимствовать западные политические и нравственные порядки великий реформатор не хотел. Кстати, ему, как и Путину, приходилось оправдываться перед иностранцами, обвинявшими его в полном самовластии, а по понятиям нашего времени, в авторитарном правлении. "Говорят чужестранцы, - сказал однажды Петр, - что я повелеваю рабами как невольниками. Я повелеваю подданными, повинующимися моим указам. Сии указы содержат в себе добро, а не вред государству. Англинская вольность здесь не у места, как к стене горох. Надлежит знать народ, как оным управлять... Тот свободен, кто не творит зла и послушен добру". Первый российский император признавал, что долг правителя состоит в служении государству, благу страны и подданных, однако на деле заботился не об их благосостоянии, но о создании мощных вооруженных сил и наполнении государственной казны. Петр I думал о государственном бюджете, а не о народной свободе, видел в людях не граждан, а слуг государства. Он с уважением относился к Ивану Грозному и в новых исторических условиях продолжал его политику. Интересно, а как относится к Петру Великому уроженец основанного им Петербурга Владимир Путин?

Так можно или нет примирить свободу в экономике с несвободой в политике? Блестящий ответ на этот вопрос дал, на мой взгляд, Василий Ключевский, между прочим, оценивая деятельность все того же Петра. Он, как писал историк, "надеялся грозою власти вызвать самодеятельность в порабощенном обществе и через рабовладельческое дворянство водворить в России европейскую науку, народное просвещение как необходимое условие общественной самодеятельности, хотел, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и свободно. Совместное действие деспотизма и свободы, просвещения и рабства - это политическая квадратура круга, загадка, разрешавшаяся у нас со времени Петра два века и доселе неразрешенная". С тех пор, как были сказаны эти слова, прошел еще один век, но все еще нет уверенности в том, что мы стали ближе к решению данной задачи. Конечно, в России давно уже нет дворян и крепостных, но верховная власть, при всех христолюбивых царях, коммунистических генеральных секретарях и всенародно избранных президентах, продолжает видеть в населении не граждан, а подданных, не свободных личностей, а слуг государства. И пока сами россияне в большинстве своем не захотят стать свободными, никаким государевым велением и чиновничьим хотением не создать свободного общества свободных людей.

© 2003-2021, Независимое Аналитическое Обозрение
При любом использовании информации ссылка на polit.nnov.ru обязательна