Независимое аналитическое обозрение

    БЛИЦ-ОПРОС

Чем, на ваш взгляд, увенчается политика санкций Запада в отношении России?

Результаты опросов

Нижний Новгород Online - Нижегородский городской сайт
nnov.ru - доменная зона Нижнего Новгорода
© 2003-2021, Martovsky
Главная > Аналитика

14.06.2005 Россия после Путина

Автор: Сергей Кочеров

Странные мысли приходят в голову в День России, когда видишь в теленовостях выступление президента, который говорит о "блестящих перспективах для нашей страны". Думаешь о том, как трудно быть российским самодержцем, избранным на два четырехлетних срока. Только войдешь во вкус абсолютной власти, как надо подыскивать наследника и готовиться к прощанию с должностью. Хорошо, если уходишь на покой старым и больным, не утратив, однако, надежды поправить свое здоровье – вдали от суетного света, на полном обеспечении. Плохо, если покидаешь пост в зрелости, сохранив немало сил и накопив бесценный опыт, так что, кажется, еще немного – и поймешь, как надо управлять этой страной. От сознания такой несправедливости поневоле загрустишь, хотя почетные проводы еще нескоро и уже втайне мечтаешь о времени, когда можно просто ходить с друзьями на рыбалку или бродить с женой по весеннему Парижу. Неизвестно, думает ли об этом наш президент, но время его пребывания на вершине власти убывает с каждым днем. И нас, живущих в России, не может не беспокоить, что же будет с Родиной и с нами после того, как Владимир Путин сдаст дела своему преемнику.


Поиски альтернативы

Как любит говорить Владимир Познер, "такие у нас времена", что можно сказать открыто: Путин народу нравится. Напрасно отдельные политологи, вроде Станислава Белковского, норовят плюнуть нам в горшок, ехидно замечая, что первое лицо нашего государства "решительно переходит из категории "президента надежды" в категорию "президента терпения". Жизнь вообще не балует жителей России удобствами, тем более заботой своих властей, поэтому они привыкли терпеть – со всем уважением к тому, от кого терпят. Так что какие бы "оранжевые ветры" ни кружили головы нашим соседям, россияне в преддверии 2008 г. лишь теснее смыкают свои ряды вокруг всенародно избранного Гаранта стабильности. Ведь когда угасает надежда и пропадает желание терпеть, в душах пробуждается привычный страх – а вдруг новый президент будет хуже нынешнего, с которым вроде бы уже прижились. По причине этого фигура Путина вызывает самые разные чувства в обществе: от "для меня нет тебя прекрасней" до "лишь бы не было войны", – но его уход в любом случае порождает серьезные опасения.

Сделанный вывод проще всего подтвердить результатами соцопросов. Так, согласно последним данным ВЦИОМа, 52,2% россиян считают, что по мере приближения выборов ситуация в стране будет обостряться, и только 35,4% полагают, что выборы состоятся в срок в соответствии с Конституцией. Желание сохранить стабильность приводит к тому, что 41,2% хотят, чтобы и после 2008 г. президентом оставался Владимир Путин, а еще 12,5% соглашаются, чтобы страну возглавил тот, на кого укажет действующий президент. Но у стремления не допустить перемен, которые страшат кризисом и потрясениями, есть и обратная сторона. Как говорят данные того же исследования, 50,3% россиян ждут от президента, что он будет строго соблюдать Конституцию, и только 28,2% дают ему карт-бланш на ее изменение, чтобы сохранить свою власть после 2008 года. Таким образом, наши граждане одной рукой голосуют за избрание Владимира Путина на третий срок, а другой рукой – за лишение возможности сделать это конституционным путем.

Разумеется, в окружении президента найдутся специалисты (скажем, Игорь Сечин или Владислав Сурков), способные сделать Конституции предложение, от которого она не сможет отказаться, причем добровольность ее согласия будет немедленно подтверждена Верховным и Конституционным судом. Это – та самая ситуация, когда, если нельзя, но очень хочется, то можно. Однако, похоже, власть имущие готовы к такой "самообороне" лишь в случае уверенности в победе на выборах тех сил, которые посадят их на скамью подсудимых в Басманном и Мещанском судах города Москвы. Поскольку в нынешней российской оппозиции таких "крутых ребят" не найдешь днем с огнем, представители власти могут позволить себе не паниковать и подыскать более легитимные способы продления своей прописки в Кремле. Удастся ли при этом сохранить реальную власть у Путина или придется передать ее наследнику – вопрос открытый.

Одним из самых обсуждаемых вариантов решения проблемы является ускоренное построение Союзного государства России и Белоруссии. В этом новом государственном образовании глава России вполне мог бы стать президентом, а глава Белоруссии – вице-президентом. Примечательно, что лишь этот способ оставить Путина на третий срок импонирует значительной доле россиян, опрошенных ВЦИОМом (35,5% - за, 45,7% - против). Но при таком повороте событий российский президент попадает в зависимость от белорусского коллеги. Между тем, если судить не по словам, а по делам, Александр Лукашенко, продливший свое пребывание во власти через референдум, не хочет создания федеративного государства, в котором Россия неизбежно будет первенствовать в экономике и в политике. Для него предпочтительно конфедеративное объединение, где он сохранил бы реальную власть над суверенной Белоруссией, доверив номинальному главе союзного государства выполнять представительские функции. Но это желание белорусского "батьки", надо думать, не отвечает чаяниям Владимира Путина, который после 2008 г. может стать почетным председателем более выгодного и менее хлопотного предприятия, нежели Союзное государство России и Белоруссии.

Поэтому более желанным для президента России пока что представляется вариант с назначением наследника, подобно тому, как в 1999 г. Борис Ельцин объявил его своим преемником. Другие способы сохранить свою власть, связанные с ломкой Конституции, не могут устроить его тем, что не пользуются поддержкой в российском обществе, вызовут неприятие лидеров ведущих мировых держав, с мнением которых он считается, и – может быть, самое главное – ничего не решают по существу. Кроме того, надо признать, что, как бы ни относиться к Путину, он не похож на честолюбца, для которого целью власти является сама власть. Поэтому он, скорее всего, будет бороться не за продление своих полномочий, а за передачу их своему наследнику, который даст ему те же гарантии, какие он в свое время дал Ельцину (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/01/11/putin/). Создается впечатление, что Путин ждет 2008 год для торжественного ухода в зените славы, чтобы насладиться отдыхом и только после этого принять решение, стоит ли возвращаться назад. Он чем-то напоминает многолетнего чемпиона Костю Цзю, который в душе так мечтал о покое, что согласился на бой с Рикки Хаттоном в его родном Манчестере, да еще при судействе английского рефери. Костя Цзю, как известно, проиграл этот бой, но Владимир Путин может и выиграть. Если, конечно, наследник не окажется его бледной тенью, а другой кандидат (например, Михаил Касьянов) не проявит энергию и неустрашимость. Пока что в это верится слабо, причем, в первое даже меньше, чем во второе.


Наследники Путина

Несмотря на периодически появляющиеся в Рунете сообщения о том, что Владимир Путин определился со своим наследником, глава государства пока не выказывает явных предпочтений никому из приближенных к нему лиц. Может статься, он умело скрывает свои симпатии, проявляя профессиональные конспиративные способности, но, возможно, президент еще не принял окончательного решения по кандидатуре преемника (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/05/30/president/). Тем более что никто из предполагаемых наследников не обладает уровнем доверия в обществе, сравнимым не то что с заоблачным показателем Путина, но хотя бы с рейтингом Лужкова и Зюганова, Жириновского и Рогозина. Известную долю вины за это несет сам президент, эстетика правления которого исключает наличие рядом с ним ярких и сильных фигур. Рассудочный Сергей Иванов, авантажный Борис Грызлов, загадочный Виктор Черкесов, директивный Дмитрий Козак – все они органично вписались в среду высших чиновников, но ничем не напоминают самостоятельных политиков, тогда как люди в большинстве своем голосуют все же за личность, а не за ее должность. Более выигрышно смотрится на фоне "людей президента" Сергей Шойгу, один из немногих эффективных членов правительства. Однако, во-первых, непохоже, чтобы Путин считал его своим "законным" наследником, и, во-вторых, неизвестно, способен ли он выйти ради победы на выборах из образа "хмурого глашатая правды".

Возможно, сам президент пока просто не считает нужным заботиться о повышении рейтинга популярности своего потенциального преемника. Будучи избран в 2000 г. как продукт мощной пиар-кампании, Владимир Путин может надеяться, что при затрате подобных, или даже еще больших усилий в 2008 г. у его креатуры также не возникнет никаких проблем. Тем более что сегодня, в отличие от конца 90-х гг., Кремль обладает полной монополией на административные и информационные ресурсы, к его услугам послушные силовики, избиркомы и суды, а бизнесмены, напуганные участью Ходорковского, с готовностью наполнят деньгами фонд кандидата № 1. И ничто не мешает провести будущую президентскую кампанию так же, как выборы 2004 г., когда с дистанции тем или иным способом были убраны конкуренты, которые хотя и не имели шансов на победу, но были способны довести дело до второго тура. Однако все эти благостные мечты может расстроить обстоятельство, над которым не властны кремлевские политики и политтехнологи. Дело в том, что привести к власти избранника Путина будет проще, чем сохранить власть в его руках. И главным препятствием к этому станет не "оранжевая революция" в Москве, чего панически боятся в Кремле, а развитие политического процесса в России (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/05/16/secret/), делающего невозможным "наследуемое президентство" в точном смысле этого слова.

В переходный период, который переживает наша страна, время ускоряет свой бег, и политические деятели, вознесенные во власть на волне одних общественных ожиданий, оказываются отвергнутыми новой волной. Так, к 1991 г. исчерпал свой политический ресурс Михаил Горбачев, к 1997 г. его полностью утратил Борис Ельцин, и, по-видимому, в ближайшем будущем эту критическую черту перейдет Владимир Путин (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/04/04/history/). Символично, что в послании – 2005 он сказал: "...В течение последних пяти лет мы были вынуждены решать трудные задачи по предотвращению деградации государственных и общественных институтов. Но в то же время обязаны были создавать основы для развития на годы и десятилетия вперед. Мы вместе разбирали завалы и постепенно продвигались дальше. И в этой связи политика стабилизации фактически была политикой реагирования на накопленные проблемы. Эта политика в целом оправдала себя. Но к настоящему времени себя уже исчерпала. Теперь ей на смену должна прийти политика, устремленная в будущее". Надо признать, что генеральная задача – переход от политики стабилизации к политике развития – была сформулирована президентом совершенно правильно. Но решать эту задачу придется уже не Путину, исчерпавшему свой политический ресурс, который нельзя компенсировать даже высоким рейтингом.

Этот вывод, который будет обоснован позже, позволяет понять, почему доверие россиян к Путину не сработает в должной мере при передаче власти его наследнику. Ни один из названных выше кандидатов в преемники, по всей видимости, не соответствует ожиданиям, которые связаны с подъемом России, не является персонификацией политики развития. Да и могут ли чиновники, вызывающие ассоциации с нищетой и произволом в армии, послушно-угодливой Думой, неспособностью победить наркомафию и провалом административной реформы, стать центрами притяжения позитивных ожиданий в обществе?! По иронии судьбы даже Сергей Шойгу, самый популярный из них, профессионально занимается именно "разбором завалов", т.е. решает задачу наведения порядка, но не ускорения развития. Поэтому если Владимир Путин хочет передать власть своему преемнику всерьез и надолго, то он должен поискать кандидатов среди фигур "второго плана", т.е. не из своего ближайшего окружения. Причем главным критерием для выбора становится не личная дружба и не мэрская служба, не питерское происхождение и не чекистское мировоззрение, но способность личности проводить политику развития и соответствовать возложенным на нее надеждам, т.е. олицетворять желанное будущее России.

Что касается будущего Путина, то оно прояснится, как только он перестанет быть президентом. Многие политики и политологи дают понять, будто президент сохранит реальную власть даже после своего ухода в 2008 г., однако есть основания считать, что он утратит ее безвозвратно, лишь только сдаст свой пост. Об этом свидетельствует не только российская традиция передачи власти (см. http://www.polit.nnov.ru/2005/04/19/putin/), но и необходимость для нового президента России так же отречься от части наследства Путина, как он сам это сделал (и делает) в отношении наследства Ельцина. Поэтому тщетными выглядят ожидания тех футурологов от политики, кто видит Путина после 2008 г. "российским Дэн Сяопином" и пророчит ему всенародное ликование при возвращении во власть в 2012 г. Напротив, у него не будет реального политического влияния, и его не ждет триумфальное возвращение на должность президента. Владимиру Путину, скорее всего, придется выбирать между образом жизни пенсионеров Горбачева и Ельцина, т.е. или ездить по миру, навещая своих друзей и участвуя, по случаю, в рекламных акциях, или проводить время с семьей на госдаче, изредка появляясь на торжественных и спортивных мероприятиях. И ему еще повезет, если он не услышит всю ту брань, какую, в соответствии с "расейским" отношением к отставным президентам, получили его предшественники от прежде льстивших им чиновников, что с восторгом плюгавой шавки норовят посильнее тявкнуть на сидящего в клетке старого льва.


Пределы возможного

Но из чего следует вывод о том, что Владимир Путин исчерпал свой политический ресурс? Неужели властные полномочия, которые он сосредоточил в своих руках, и высокое доверие, что испытывает к нему большая часть населения, не ставят его в совершенно исключительное положение в нашей политической системе? Разве не является очевидным, что президент Путин занял в российском обществе положение "всенародно избранного царя", который выступает в качестве зримого воплощения государства и гаранта легитимности власти? Все это правда, но не вся правда. Нынешний президент доказал, что является единственным реальным политическим субъектом в стране. Этот субъект, представляющий высший институт власти, есть не только глава государства и верховный главнокомандующий, но и, по сути, Генеральный прокурор, Председатель Верховного и Конституционного суда, а также глава Центризбиркома в одном лице. После выборов в Госдуму (см. http://www.polit.nnov.ru/2003/12/18/rubikon/), результаты которых были закреплены на президентских выборах, после реформы политической системы после Беслана (см. http://www.polit.nnov.ru/2004/09/07/terror/) и политико-судебного решения по делу Ходорковского никто в России не сомневается в возможностях Путина. В отношении него не будет большим преувеличением сказать, будто он может сделать что угодно и с кем угодно, и утверждать, что никто ранее не знал, какая власть в его руках. Этого слишком много для того, чтобы сохранить власть и даже номинально передать ее лично выбранному преемнику. И – слишком мало для того, чтобы остановить ход истории, гарантировав закрепление власти за своим наследником.

Чтобы лучше понять данную мысль, недостаточно установить то, что сделал Путин (см. http://www.polit.nnov.ru/2004/08/05/russia/, http://www.polit.nnov.ru/2004/08/19/russia/). Необходимо также указать на то, что он не сделал и, по всей вероятности, уже не сделает.

  • Во-первых, Путин не смог обеспечить условия для ускоряющегося развития российской экономики, несмотря на необычайно благоприятную конъюнктуру, вызванную высокими ценами на нефть. Он не сумел дать простор ни для активного роста частного бизнеса, задыхающегося в путах чиновничьих запретов, ни для подъема высокотехнологичных предприятий госсектора, влачащих убогое существование без необходимых инвестиций.
  • Во-вторых, Путин не смог ни приблизить страну к нормам социального и правового государства, закрепленным в Конституции, ни даже остановить ее движение в обратном направлении. В годы его правления еще более возросло различие между уровнем доходов самых богатых и самых бедных, армия бюджетников вместо обещанных темпов роста зарплаты получила монетизацию льгот и повышение цен и тарифов, а прокуратура и суды стали техническими инструментами в руках исполнительной власти.
  • В-третьих, Путин не смог выстроить внешнюю политику России на основе первичности защиты ее национальных интересов и вторичности деления наших ближних и дальних соседей на "друзей" и "врагов". В результате Россия понесла чувствительные потери в Прибалтике и Грузии, на Украине и в Молдавии, пошла на территориальные уступки Китаю, не добилась взаимовыгодного сотрудничества с Европой и позволила США, под разговоры о борьбе с международным терроризмом, потеснить себя в качестве лидера на пространстве СНГ.
  • В-четвертых, Путин не смог не только упрочить демократические права и свободы россиян, но в процессе реформирования политической системы ослабил их еще более. Только за последний год граждане России лишились возможности выражать свою волю на федеральных референдумах и выбирать глав исполнительной власти в регионах.
  • В-пятых, Путин не смог предложить обществу позитивный проект новой России, какой она станет в обозримом будущем. Озвученная им версия национальной идеи – двойное повышение ВВП к 2010 году – смогла вызвать лишь казенный восторг чиновников и все более предается забвению, по мере того как опровергается снижением темпов экономического роста.

Сказанное выше не означает, что "во всем виноват Путин", хотя тот, кто обладает высшей властью, должен быть готов, чтобы нести высшую ответственность, тем более в России с ее традициями самодержавия. Но и не будем забывать, что действующий президент принял Россию с полуразрушенной экономикой и полураспавшимся государством, которые были приватизированы кучкой плутократов, вызывавших растущую ненависть у большинства населения. Ему пришлось, действуя в "пожарном порядке", восстанавливать управление страной, ведя при этом боевые действия в Чечне, которые, вплоть до 11 сентября 2001 г., встречали осуждение всего цивилизованного мира. За первый срок своего правления Владимир Путин в общем и целом нашел ответы на эти вызовы, ставившие под угрозу существование России как единого и суверенного государства. Вместе с тем, укрепляя и направляя государство Российское, президент отдавал предпочтение таким методам, которые, решая одни проблемы, порождали другие.

Владимир Путин с самого своего выдвижения в качестве наследника Ельцина характеризовал себя как человека с "государственной позицией". Он – убежденный "государственник", т.е. политик, выступающий за усиление контроля государства над обществом (на Западе эта политика называется "этатизмом"). Поэтому начав борьбу за восстановление государственной власти, Владимир Путин пошел путем распространения экспансии государства на важнейшие сферы общественной жизни. В демократическом обществе такое, порой вынужденное, наступление государства, прежде всего в области экономики, ограничивается руководителями предприятий, политическими партиями, профсоюзами, судами. Но российское общество не является демократическим: в нем нет влиятельных партий, сильных профсоюзов и независимых судов, а руководители предприятий, получившие их по дешевке от государства, находятся под "колпаком" у чиновников и силовых структур. В результате знаменитое "укрепление вертикали власти", предпринятое ради ее централизации, неизбежно привело к бюрократизации российского государства и общества. Более всего от этого выиграли, конечно, чиновники в центре и на местах, которые выразили полную поддержку президенту в обмен на возможность получения статусной ренты со своих должностей (см. http://www.polit.nnov.ru/2004/03/16/putin/). Так Владимир Путин укрепил государство, но передал власть над обществом в руки бюрократов. Поэтому недавняя выходка питерских оппозиционеров, которые повесили на фонарном столбе чучело президента с надписью "Главный чиновник", является хулиганской, но отражает его положение в стране.

По-видимому, сам Путин этого не хотел. Иначе он не стал бы в послании – 2005 говорить о рэкете со стороны государства: "Многим чиновникам кажется, что так будет всегда. И что подобные издержки - это и есть результат. Должен их огорчить. В наши планы не входит передача страны в распоряжение неэффективной коррумпированной бюрократии". Однако с таким же успехом Иван Грозный мог бы говорить опричникам, что он отбирал богатства у бояр не для того, чтобы передать его продажным дворянам, а Владимир Ленин – большевикам, что они отняли собственность у буржуев не для того, чтобы ею пользовались переродившиеся партийцы. Было видно, как, выслушав эти слова, Путину громче всех аплодировали те, кто пуще других "стрижет шерсть" с бизнеса. Возможно, ошибка президента состояла в том, что он поверил, будто с приходом во власть новых людей, особенно из бывших чекистов, чиновники станут управлять, но не воровать. Однако российская бюрократия – это такая сила, которая способна переварить любую административную реформу и перекроить любых "рыцарей плаща и кинжала". Выяснилось, что даже питерские чекисты, почувствовав сладкое бремя власти, забывают сначала про "чистые руки", затем – про "горячее сердце", а некоторые и про "холодную голову". Может быть, кончится правление Путина и выяснится, что по многим из них швейцарское правосудие плачет так же, как ныне по Евгению Адамову, а в прошлом по Павлу Бородину. Беда президента Путина в том, что, несмотря на слова о "могучей народной поддержке", другой опоры, кроме армии совсем не бескорыстных чиновников, у него нет. И это определяет границы его возможностей.


Контуры будущего

В своем недавнем интервью на телеканале "Россия" Александр Солженицын, отвечая на вопрос о том, что могло бы в наше время стать национальной идеей, напомнил, как в XVIII веке граф Шувалов говорил императрице Елизавете о необходимости "сбережения народа". Писатель сказал, что национальную идею мы можем обрести и лет через пятьдесят, но о сбережении народа нужно думать сегодня. Между тем все, кто читал президентское послание – 2005, не могли не обратить внимания, насколько общей была его часть, посвященная демографической ситуации в России, и насколько банальными были меры, предложенные для решения "острейших демографических проблем". Из этого не следует, что Владимир Путин не озабочен "сбережением народа", просто сегодня для него "есть дела поважней". Оттого и растущие резервы стабилизационного фонда и золотовалютные запасы страны идут на инвестиции в экономику западных стран и погашение долгов Парижскому клубу, а не на обеспечение достойной жизни собственных граждан. Так новейшая история России продолжает вершиться в соответствии с формулой историка Ключевского: "Государство пухло, народ хирел". Это вызывает возмущение в обществе, и если сегодня народное недовольство не направлено лично на Путина, то завтра оно может быть обращено против власти в целом. Поэтому в ближайшем будущем народную поддержку должны получить политики, которые будут убеждены, что для развития России доходы средней семьи важны не меньше, чем валовой продукт страны.

По всей видимости, наступает время, когда в России снова должны появиться "народники", т.е. люди, идущие в народ, чтобы повести его за собой. Именно такие люди, а не демократы и националисты, могут составить в ближайшем будущем конкуренцию "государственникам", стоящим на защите интересов нашей бюрократии. От демократов "народники" отличаются большим вниманием к социальному содержанию жизни людей, нежели к ее политико-правовой форме, а от националистов – стремлением к объединению общества на социокультурной основе, а не как этнической или политической общности. И хотя сегодня в политическом сословии России преобладают "государственники", думающие о себе, хотя и по разным причинам, что "государство – это я", поле будущей брани может остаться за "народниками". Власть, отчужденная от народа, неизбежно уступает власти, поддержанной народом, такова логика политической истории. Кстати, нелишне будет напомнить, что "феномен Путина" возник из представления о нем как о "народном президенте", который запросто может прийти в гости к обычной российской семье, где простые люди ему будут искренне рады. Между тем даже государственные телеканалы давно уже не показывают, как президент пьет чай со старушкой и хвалит ее пирожки, а она благодарит его за прибавку к пенсии. Если же побродить по интернету, то приходишь к выводу, что главная проблема "выхода Путина в народ" связана исключительно с тем, заглянет он или нет на свадьбу Ксении Собчак. Как тут не вспомнить слова идеолога "путинского большинства" Глеба Павловского, который недавно простодушно признался: "Нет никакого народа. Я не знаю, кто это".

На какой основе может быть создана идеология нового народничества в России? Можно вновь сослаться на результаты упомянутого выше исследования ВЦИОМа. При ответе на вопрос: "Какие цели и идеи должны быть приоритетными для будущего президента России?" 42,9% россиян выбрали идеи социальной справедливости, поддержки незащищенных слоев общества, и 42,7% высказались за то, чтобы он объединял все слои общества, учитывая самые разные идеи и настроения. В отношении Путина можно сказать, что в общем и целом он объединил большую часть общества, предотвратив его раскол по территориальному и этническому признаку. Однако вряд ли даже самые преданные сторонники президента согласятся с тем, что российское общество устроено справедливо. В нем одинаково нарушен как принцип равенства (возможностей, перед законом, оплаты за равный труд), так и принцип неравенства (достижений, способностей, результатов труда). Исходя из народных воззрений, можно сказать, что сегодня в России нет правды, которая всегда была главным критерием оценки жизни человека и страны. Путин, как видно, понимает дефицит этой ценности, о чем говорит частая апелляция к справедливости в его послании – 2005, но его трактовка этого понятия имеет слишком избирательный характер (что показало, например, "дело ЮКОСа"), чтобы создать на его основе союз между властью и обществом. Эту задачу должен будет решить будущий президент России, свободный от заблуждений и прегрешений нынешнего главы государства.


Под стягом справедливости

По всей видимости, на президентских выборах 2008 г. будут конкурировать два проекта справедливости. Первый предполагает постоянное повышение доходов населения на основе стабильного экономического роста, при сохранении нынешнего социального расслоения, с преодолением наиболее вопиющих проявлений противоречия между богатыми и бедными. Второй потребует перераспределения доходов в обществе путем возвращения к прогрессивной шкале налогообложения, а также национализации собственности наиболее нелюбимых в народе олигархов, что может быть преподано обществу в виде знакомого принципа "отнять и поделить". Можно даже попытаться предсказать, кто станет выразителем этих идей. Сторонником первого подхода, скорее всего, будет выступать Михаил Касьянов, а защитником второго подхода – Дмитрий Рогозин. Вполне возможен и третий, "смешанный" вариант, который способен озвучить Сергей Глазьев, если только его не лишат регистрации. Очень может быть, что на этих двух полях выступят и кандидаты второго плана от Кремля, которые будут нужны для того, чтобы поддержать "справа" и "слева" нетвердо стоящего Наследника. Причем, на эти две роли "кремлевским", пожалуй, трудно будет найти кандидатов лучше, чем "правый" губернатор Красноярского края Александр Хлопонин и "левый" губернатор Краснодарского края Александр Ткачев. И что интересно: ведь могут выйти во второй тур, а один из них возьмет, да и победит!

Но кто бы ни стал будущим российским президентом, ему придется столкнуться с проблемой, которая оказалась неразрешимой для Владимира Путина. Государство, находящееся в покое или в застое, может опираться на один "управляющий класс", т.е. на чиновников. Но государство, пребывающее в необратимом и поступательном движении, должно иметь опору также в "производящем классе", т.е. в людях, которые обеспечивают экономическое развитие. В свое время президент Путин, возможно, посчитал, что 10 миллионов чиновников лучше послужат государству, нежели 3 миллиона бизнесменов. Однако производящий класс образуют не только организаторы производства, но и все квалифицированные работники, способные повышать производительность труда и тем самым создавать основу для устойчивого роста. Как бы ни пострадали эти кадры в России за долгие годы, когда закрывались предприятия, а работники порой не получали даже нищенскую зарплату за труд, по всей стране их осталось еще немало. Вопрос лишь в том, сможет ли новый президент предложить предпринимателям такие правила ведения бизнеса, а они своим работникам – такие условия труда и зарплаты, чтобы российская экономика соскочила с нефтегазовой иглы и пошла в новый век с новыми технологиями. Это во многом также зависит от представления о справедливости, которая имеет не только нравственное, но и экономическое измерение.

Пока можно лишь предполагать, какие изменения произойдут при новом президенте в государственном управлении и политическом режиме, в правовой системе и общественной культуре России. Скорее всего, в этих сферах опытным путем будет найден более удачный синтез отечественных ценностей и западных принципов, российских и европейских традиций, чем это имело место во времена правления Ельцина и Путина. Трудно сказать, когда и на чем произойдет "замирение" Северного Кавказа и, прежде всего, Чечни. Может быть, новый президент и после 2008 г. сохранит ориентацию на клан Кадырова, может быть, он получит поддержку более широких слоев чеченского народа. Однако в любом случае он должен найти такой способ решения конфликта, чтобы на Кавказе не взрывались дома и не захватывались школы, а на русскую землю не падали самолеты и с рельсов не сходили поезда. Неизвестно, как будут выстроены приоритеты в международных отношениях, будет ли продолжено равнение на мирового лидера или Россия выступит за "новую политику", основанную на балансе интересов США, Западной Европы, Китая, Индии, Мусульманского мира и Латинской Америки. Пока неясно, сохранит ли Россия свое влияние в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье, или она откажется от этих форпостов в Грузии и Молдавии ради улучшения отношений с Тбилиси и Кишиневом. Под вопросом, сможет ли новый президент России предложить соседним странам, и прежде всего, Украине и Белоруссии более привлекательный проект, чем интеграция с Европейским Союзом, где на украинцев и белорусов еще долго будут смотреть как на людей "второго сорта". Это будет обусловлено тем, сумеет ли он делом подтвердить слова философа Николая Бердяева о том, что "миссия русского народа сознается как осуществление социальной правды в человеческом обществе, не только в России, но и во всем мире".

Продолжается государственное правление Владимира Путина, но с политической точки зрения "эпоха Путина" подходит к концу. Президент выполнил свою историческую миссию: предотвратил угрозу распада России, восстановил авторитет центральной власти, вернул обществу чувство стабильности. Сторонники Дальневосточной, Сибирской и Уральской республик, суверенного Татарстана и независимой Чечни были вынуждены если не отказаться от амбиций, то поумерить свою прыть. Были устранены наиболее острые противоречия в отношениях с мировыми державами, которые снова проявились в период "позднего Ельцина". Россия стала одним из ведущих участников коалиции государств, объявивших войну международному терроризму. Страна стала похожа на строительную площадку, на которой убрали мусор и возвели фундамент, хотя поставщики еще подводят с поставкой материалов, а прорабы торгуют ими из-под полы, набивая свои карманы. Кажется, еще немного терпения, строители объединят усилия, и будет построено величественное здание, которое на удивление наших соседей простоит века. Однако построить это здание и войти в историю в качестве его архитекторов и инженеров суждено уже другим государственным людям. Одни разгребают завалы, другие возводят здание. Самое разумное, что может сделать в ближайшем будущем Владимир Путин, – это вручить управление государством Российским не самому близкому, но все же лучшему кандидату, гордясь тем, что передает это достояние в несравненно лучшем виде, чем сам его получил от предшественника.

А что касается того, начнется ли после этого бурное возрождение страны, то на этот вопрос никто сегодня не знает ответа. Россия XXI века так же непредсказуема, как юная Мария Шарапова, которая может выиграть Уимблдон, а может и выбыть из высшей лиги, упустив победу из рук.

© 2003-2021, Независимое Аналитическое Обозрение
При любом использовании информации ссылка на polit.nnov.ru обязательна