Независимое аналитическое обозрение

    БЛИЦ-ОПРОС

Чем, на ваш взгляд, увенчается политика санкций Запада в отношении России?

Результаты опросов

Нижний Новгород Online - Нижегородский городской сайт
nnov.ru - доменная зона Нижнего Новгорода
© 2003-2019, Martovsky
Главная > Эксклюзив

24.05.2012 Русский народ два в одном

Автор: Александр Виноградов (Commander Хэлл)

Одни считают, что русский народ - всего лишь случайное смешение множества людей, не имеющее общих предков. Другие считают себя прямыми потомками древних русичей, ариев и гиперборейцев. Те и другие запросто доказывают свою гипотезу, просто разбирая свою родословную или тыкая пальцем в ближайшего знакомого: ну вот, посмотрите! Как ни странно, все правы. Попробую рассказать, почему, и сразу оговорюсь - возможно, мои выводы не понравятся ни тем, ни этим. Начиная статью, я и сам не думал, что они будут такими. Но так уж получилось.


Ходила по градам небольшая выставка "Россия для всех", ходила гулко, с резонансом, даже в районной прессе отчёты о ней появлялись. По весям, то есть по сельской местности, выставка не ходила, да и в городе народа на ней появлялось немного: халявный каталог (толстенный том с изображением всех плакатиков) к концу выставки так и не расхватали. Летом 2011 года выставка находилась в нижегородском Арсенале и занимала всего одну комнату, так что любой желающий, гуляя мимо памятника Чкалову, мог зайти в Кремль и посмотреть. Я вот тоже зашёл.

С пола до потолка - плакатики, высокохудожественно нарисованные в стиле великого советского художника О.И. Бендера, только посвящены они не распространению облигаций госзайма. Они посвящены выяснению некоторых подробностей из родословной некоторых выдающихся людей, замеченных организаторами в общем инфопотоке. Например "Левитан - еврей", "А.С. Пушкин - по прадеду арап" и так далее. Задачей выставки подразумевалось не то насаждение толерантности, не то пропаганда лозунга о нахождении татарина методом потирания русского, но ни того, ни другого, не получилось.

Однако факт был подмечен верно - многие выдающиеся и великие русские люди имеют совершенно нерусское происхождение. Даже если отбросить музыкантов, спортсменов и телезвёзд, статистика всё равно удручит любого искателя сермяжной правды.

Но в самом деле, отчего так? Почему это почти в каждом великом человеке, считающемся русским, намешано, пользуясь терминологием позапрошлого века, столько инородной крови? Попробуем разобраться.

Для начала - потрём кого-нибудь. Возьмём, к примеру, Петра I, которого считают последним русским по крови царём России. Пример очень удачный, потому что предки Петра более трёх поколений (со времён Смуты) жили в чрезвычайно замкнутом и консервативном обществе. К счастью, для составления генеалогического древа сейчас не нужно тратить жизнь, листая замшелые манускрипты в стенах Киевской лавры или Ленинской библиотеки. Штрихами обозначены женские линии, жирным выделены прямые предки по мужской линии, курсивом - прямые по женской. В первых трёх поколениях всё так и выглядит.

Поколение Паспортные данные Профессия и место рождения
3 Фёдор Никитич (Филарет) Романов Патриарх, Россия
3 Ксения Ивановна (Марфа) Шестова Монахиня, Россия
3 Лукьян Степанович Стрешнев Боярин, Россия
3 Анна Константиновна Волконская Княжна, Россия
3' Полуэкт Иванович Нарышкин Военный, Россия
3' ? ?
3'' Леонтий Дмитриевич Леонтьев Помещик, Россия
3'' Прасковья Ивановна Раевская Боярыня, Россия
2 Михаил I Фёдорович Романов Царь, Россия
2 Евдокия Лукьяновна Стрешнева Царица, Россия
2' Кирилл Полуэктович Нарышкин Боярин, Россия
2' Анна Леонтьевна Леонтьева Боярыня, Россия
1 Алексей I Михайлович (Тишайший) Романов Царь, Россия
1' Наталья Кирилловна Нарышкина Царица, Россия
0 Пётр I Алексеевич (Великий) Романов Император, Россия

Всего три поколения предков - и уже несколько прославленных в веках русских фамилий. Но посмотрим, откуда эти фамилии происходят. Хотя бы и в Википедии:

Шестовы - не особо знатный род костромских дворян. Стрешневы - калужский дворянский род, ещё менее знатный. К примеру, Лукьян Степанович и вовсе "из кулаков будет", ибо при помощи нескольких крепостных собственноручно обрабатывал свою землю. О Леонтьевых известно лишь то, что они были каширскими помещиками. Предки Романовых, согласно родовому преданию, выехали на Русь "из Пруссии" в начале  XIV века. Многие историки полагают, что Романовы - выходцы из Великого Новгорода. Волконские - известный и древний русский княжеский род. Происходит от того самого варяга Рюрика через Олега Святославича (внука Ярослава Мудрого) и его потомков - черниговских Ольговичей. Родоначальником Волконских является князь Михаил Всеволодович Черниговский, казненный в 1246 году и впоследствии произведённый в святые. Раевские - древний, большой и разветвлённый род, идущий аж от принцев датских. Прасковья Ивановна Раевская из польской его ветви. О том, из какого рода происходила мать Кирилла Полуэктовича Нарышкина, и даже как её звали, никаких сведений мне отыскать не удалось. Известно лишь, что отец его, Полуэкт Иванович Нарышкин, погиб под Смоленском в 1633 году. Как ни странно, даже в царской генеалогии бывают пробелы. А вот родоначальником рода Нарышкиных является крымский караим Мордка Кубрат, по прозвищу Нарыш, или Нарышко, выехавший в Москву около 1465 года.

Ура, татарин таки найден. Немного пришлось скрести. В общем и целом, получается, что Пётр I по географии своего происхождения имеет предков от южных гор до северных морей, со всей территории Руси понемногу, а через Волконских - и со всей Европы. Неужели теория об отсутствии генетического единства русского народа подтверждается и мы - не русские, а какие-то россияне - многовековая смесь случайных компонентов?

Но не стоит судить по одному, пусть даже и всемирно-известному, персонажу, обо всех нас. Углубимся в историю. Сразу скажу, что я лично разделяю точку зрения академика Рыбакова и его последователей, изложенную в школьных учебниках советского времени. Сейчас теория Рыбакова оспаривается, но выглядит она стройно и всё ещё не растеряла приверженцев. Также оговорюсь, что хронологии я придерживаюсь также самой обыкновенной, вынесенной из советской школы.

Перенесёмся в V век до нашей эры.

Расцвет греческой цивилизации. Отброшено персидское нашествие, греки распространяют свою культуру по всему известному им миру и стремятся разузнать о неизвестном. Геродот отправляется в путешествие по морям, чтобы собрать сведения о быте, нравах и истории встреченных им племён и поведать всё афинянам. Побывав в приднепровских степях,  походив по рекам, впадающим в Чёрное и Азовское моря, Геродот рассказал о союзе земледельческих племён, возглавляемом скифами-кочевниками, которые сами землю не обрабатывают и считают другие племена своими рабами. Названия этих племён с той поры не сходят со страниц научных трудов и приключенческих романов. Особую симпатию Геродота вызывало то, что племена эти в 512 г. до н.э. тоже столкнулись с персами и сумели им противостоять. Стратегия скифов была до боли знакомой - сначала отступать, загоняя войска Дария вглубь непривычной территории, желательно причиняя как можно больше неприятностей, а потом, когда враг ослабеет, выставить, выдавить его прочь.

Ко времени путешествия Геродота, которое закончилось в 447 г. до н.э., воспоминания о войне с персами стали уже героическими преданиями, и почти никого из участников событий не осталось в живых, но живы были их потомки. Потомки эти, кроме рассказывания баек о прошлом, меняли у греческих торговцев местное скифское зерно на предметы эллинского ремесла и искусства, посещали приморские греческие колонии, а вот вглубь территории никого не пускали. Тех же, кто слишком уж поддавался тлетворному, с их точки зрения, влиянию греков, могли и казнить.

Вот эти народы и считаются предками древних славян. Племенной союз, сколоченный для   защиты от чужаков, оказался крайне прочным образованием. Сколотами стали называться: невры (лесные жители), гелоны (от слова "глина", земледельцы и ремесленики) и борисфениты (скифы-пахари, живущие по берегам Борисфена (Днепра)). Они любили свою землю, врастая в неё корнями, но терпели кочевое начальство, которое, хоть и считалось (а то и было) родственным, но ни в грош не ставило свой народ. Они интересовались другими культурами и готовы были мирно соседствовать и выгодно торговать со всеми, кто не лезет в их дела и не пытается что-то поменять в их жизни. Они пахали поля, охотились по лесам и строили селения по берегам судоходных рек.

Есть у вас знакомые или родственники из деревни? Думаю, что если бы к ним в гости попал Геродот, он составил бы то же описание.

У Рыбакова есть табличка и карта, всё поясняющая. Обе относятся ещё к геродотовым временам.

Народы §§ по Геродоту Образ жизни Отношение к скифам Язык
Степная зона
Скифы царские и кочевые 8, 19, 59-75 Царские, храбрейшие и многочисленнейшие, кочевое скотоводство Скифский
Алазоны 17 Кочевники (?) и земледельцы Образ жизни скифский ?
Каллипиды 17 Кочевники (?) и земледельцы Эллино-скифы ?
Савроматы 116, 117 Кочевники Родственны скифам Искаженный скифский
Меланхлены 20, 107 Народ особый. Образ жизни скифский
Лесостепь
Агафирсы 104 Сходный с фракийцами По легенде родственны скифам
Гелоны 108-109 Земледельцы По легенде родственны скифам Скифский и греческий
Земледельческие скифы (сколоты) 5-7, 17, 18 Земледельцы, торгующие хлебом ?
Лесная зона
Невры 105 Образ жизни скифский Нравы скифские ?
Будины 21, 108, 109 Кочевники Народ особый Язык особый
Андрофаги 18, 106 Кочевники Одеваются по-скифски Язык особый
Фиссагеты 22 Охотники. Народ многолюдный Народ особый ?
Йирки 22 Лесные охотники ?

Обычно народы, долго живущие по соседству, перенимают друг у дуга какие-то навыки. Например, сколоты через каллипидов могли много чего перенять у греков. Предки славян научились у греков и скифов войне и демократии (а может, греки у них научились - ведь демократия у греков появилась одновременно с приходом арийских племён, но это совсем уж древняя история, к моему рассказу отношения не имеющая). У фракийцев предки славян научились относиться ко всему на свете с юмором (а может и наоборот - фракийцы научились шутить у них). У лесных народов (т.е. у предков современных финно-угров и прибалтов) предки славян научились навыкам жизни в лесу (вот тут уже без вариантов). Так как общество было пронизано горизонтальными связями, о чём я расскажу позже, навыки эти быстро распространялись по всей территории, которая впоследствии будет названа Земля Русская.

Скифские племена в VI-IV вв до н.э. (по Рыбакову)
Скифские племена в VI-IV вв до н.э. (по Рыбакову)

Шли годы, поколения сменяли друг друга. Расселяясь по берегам судоходных рек, племена, за которыми мы следим, добрались до южных берегов Балтики. После того, как император Траян в походе за золотом Трансильвании уничтожил Дакию, племена эти стали торговать непосредственно с Римом. Для них наступил период мира и покоя, века траяновы. Сам император, установивший в Риме колонну с изображением геноцида, учинённого дакам, очень бы удивился, узнав, что в славянском мире его будут помнить как благодетеля.

В III веке наступило похолодание, все народы стали переселяться с севера и востока поближе к Средиземноморью, а потомки сколотов (они же предки славян) направились в опустевшие северные области, заросшие тогда непроходимой тайгой. Почему? Потому что все отметившиеся в истории народы умели жить только в степи и лесостепи, а сколоты - ещё и в лесу. Несомненно, какая-то часть скифских племён присоединилась и к общей массе переселенцев, став впоследствии европейскими народами. Часть осталась у Дона, в степях по берегам Чёрного и Азовского морей, став предками казаков. Но основная масса заселила Восточную Европу и Прибалтику.

К VI веку н.э., когда по югу Европы у германских племён вовсю шёл процесс государственного строительства, славяне владели севером и востоком (даже на Британских островах были поселения), прекрасно обходясь без какого бы то ни было государства. Вожди у них, конечно, были, но это были именно вожди, которые не имели большой власти, но весьма желали её получить. Генеральный штаб, руководимый общественными интересами. Тогдашняя религия славянского мира мало походила как на христианство, так и на то, что теперь изображается как "язычество", да и весь порядок жизни был совершенно непонятен непосвящённым. А вот любой советский человек его запросто бы понял и признал бы нормальным и естественным. Я не оговорился, любой советский человек. Тот, кто в булочную на такси не ездит.

Поскольку описаний не сохранилось, придётся опереться на Рыбакова, Гильфердинга, Максимова, Забылина... словом, на мечты и фантазии, стоящие на хорошем фундаменте. В случае чего - считайте, что я это всё придумал. Но сперва почитайте источники.

Основами жизни была воля, разум и чувство юмора. Ни фанатизма, ни пафоса - на них долго не проживёшь. Чтобы выжить, надо есть. Чтобы было что есть, надо возделывать землю. Чтобы выжили все, надо делиться. Чтобы не отняли то, что выращено, надо уметь и защищаться, и прятать, и прятаться - великое переселение народов на дворе, а плотность населения слишком низкая для организации постоянной круговой обороны. А ещё лучше - иметь схроны в труднодоступных местах. В тех же местах удобно размещать и святилища. В легкодоступных же местах, на пересечении рек, удобно ставить торговые центры. А вот жить лучше поближе к земле. И имущества лучше иметь поменьше, чтобы не жалко было терять.

То есть типичный славянин - человек без лишнего имущества, без особой специализации, но с большим количеством полезных навыков. Может сам починить одежду, вырыть землянку, срубить общинную избу, поставить вокруг селения частокол, выжить в лесу, полном волков, медведей, кельтов, германцев и скандинавов. Может сам сходить в набег - да хоть на тех же викингов, - а чё они дерутся?

Так родилась Страна Городов. Весьма необычных городов, которые большую часть времени стояли пустыми или под охраной местного божества, а фактически - обожествлённого предка, от которого вело родословную племя. Славяне - потомки своих богов, а боги - пращуры славян. Ну а какое отношение к пращурам? Уважать, если есть за что, можно, но и пожурить за нерадивость не грех, а прямая обязанность. Ведь если предок - не потрясатель основ мироздания, а заурядный такой дедуган, да ещё и позволил свой собственный храм обворовать очередным проходимцам - какой уж тут фанатизм? Жрец в основном выполнял роль сторожа при капище, по принципу "один бог - один жрец". Поскольку у каждого рода предки были разными, то по пантеонам можно было, наверное, определить в те годы степень близости племён. И все предки естественным образом восходили к одному роду, который и стал впоследствии Родом, единым, но не единственным, богом славян.

Ярмарочные города, такие как Берлин (медвежий угол), Бремен (тяжёлая ноша) или Щецин (свиная щетина) заполнялись во времена торжищ. Потаённые убежища - во время набегов или религиозных праздников. Центры областей - когда соседние племена решали обсудить чего-то, когда молодёжь решала потусоваться (вдумайтесь в этимологию слова Люблин) или когда какой-нибудь князь решал собрать авантюристов для дальнего набега. Основным местом жительства у славян были времянки около места работы, которые легко бросить в случае чего, и более удобные зимой постоянные жилища - врытые в землю срубы с каменной печью. Враг мог пройти мимо такого жилья и ничего не заметить, что во времена великого переселения народов было крайне полезно.

Свой человек мог чувствовать себя как дома в любом месте от Крыма до Рюгена, везде найти кров и стол, а чужой просто не мог ни понять, как живут эти чокнутые славяне и почему они все такие нищие, что у них даже пограбить толком нечего!

Но главным отличием славян от других народов были многочисленные праздники. Если римлян и их преемников манило упоение мощью, развлекали картины смерти и насилия, то славяне обходились шутками, песнями, плясками и товарищескими потасовками с жёсткими правилами и несмертельным исходом. Шутки иногда были очень грубыми, но смысл их был не в унижении, а в том, чтоб высмеять из объекта шуток всю дурь, заставить думать над поступками и отвечать за последствия. Обряды тоже были категорически несерьёзными. Чужой человек просто не понимал их смысла, обижался, выходил из себя, обнажал оружие, пытался качать права - и под гогот толпы изгонялся нахрен. А свой или отшучивался, выставляя дураками обидчиков, или обижался и уходил бить морду каким-нибудь грекам в Царьграде.

А самое главное - эти обряды и традиции естественным образом не давали славянским племенам смешиваться с чужаками. Какая же девушка захочет иметь дело с дураком, который шуток не понимает, меры в обидах не знает и двух слов связать не может?

Правда, было исключение. Вожди и их ближний круг были потомками других предков (возможно - царских скифов). Находя невест в дальних походах, заключая дипломатические браки с европейской знатью, вожди и их дружинники несли совершенно другие гены.

С траяновых времён вожди германцев брали в жёны потомков римских аристократов, которые, в свою очередь, были потомками дочерей германских вождей, римских матрон и сынов римских патрициев (считавших себя потомками троянцев) и вождей италийских племён, одно из которых, этруски, и вовсе считается косвенными предками народа русов. Германцы роднились с теснимыми ими кельтами и славянами. Но в общем и целом, так или иначе, все были потомками арийских племён, давным-давно прибывших из Индии. Даже у древних греков в крови арийцы отметились. В то же время, скифы-сколоты-славяне всё время соприкасались и роднились с лесными - финно-угорскими и балтийскими - народами.

Даже божественная иерархия у вождей была несколько иная - Перун вместо Свентовита на главном месте, а Живы и Рода вовсе нет. Но что значит вождь и несколько десятков его вояк на фоне многотысячного племени? Прибивать щиты на ворота - пожалуйста, а в дела общины лезть не стоит. Община может обидеться и другого вождя найти.

Славяне и их соседи в VII-VIII вв
Славяне и их соседи в VII-VIII вв

Единство языка и культуры постоянно поддерживалось. Во-первых, на ярмарках: почти все ганзейские города от Щецина до Новгорода - это бывшие ярмарочные места западных и северных славян. Во-вторых, самые умелые шутники могли бросить тяжёлый труд на земле и уйти в скоморохи, разнося по градам и весям свежие байки, сплетни и прочие экстремистские высказывания. Профессиональные певцы и музыканты, как и в наше время, всю жизнь проводили в гастрольном чёсе по районным ДК. Ну, то есть, по городским общинным избам. В-третьих, то один, то другой род мог сорваться с места из-за истощения почвы или из-за того, что рядом шатаются какие-то подозрительно пассионарные гунны, и уйти за тридевять земель, к самому синему морю. К Чёрному, Балтийскому или Северному - на выбор.

Поначалу славянские племена вполне уживались с германскими, жили с теми же саксами на одной и той же земле, вели сельское хозяйство.

Славяне VI-VII века были народом вольным, бедным, умным, весёлым, умеренно агрессивным и вынужденно трудолюбивым. Они любили праздность (но не леность) и веселье, торговали, но без особой прибыли, потому что излишнее богатство считалось главнейшим из грехов и всё лишнее следовало раздарить нуждающимся или сдать в храм - на попечение предкам. Славяне доброжелательно относились к тем чужакам, которые приходили с миром, и с прибаутками изгоняли тех, кто шёл с мечом или с занудной проповедью. В связи с этим, соприкосновение с католической культурой становилось очень болезненным. Тогдашние католики не терпели насмешек над верой, а тогдашние славяне не могли обойтись без насмешек над церковниками.

Последних, правда, было иногда настолько много, что становилось не до шуток. Христианским баронам требовались холопы, а христианским епископам требовалась паства. Проповедники, пользуясь славянским добродушием, просто уничтожали святилище местного бога, изгоняли сторожа-жреца, ставили на том же месте свой храм, а в отчёте - галочку, что данная территория крещена. Иногда даже языческий жрец спасал христиан от народного гнева, прося отпустить идиотов. Те же, вместо того, чтобы отправиться восвояси, шли с постной рожей в селение, где их встречали адским стёбом. Проповедники обижались и возвращались с войском местного феодала. За неимением имущества (храм-то уже прибрали к рукам церковники), феодал собирал женщин и детей, а потом продавал их в рабство. Оставшееся население учило наизусть странные фразы на непонятном языке, постепенно отходя от общей культуры. За каждую провинность - за смешок на проповеди, за неявку в церковь, за невыплаченный налог - следовало то же наказание. Рабство. Слово "славянин" перешло в европейские яыки как "slave" - раб. Оставшиеся свободными крещёные слявяне уже не могли (а по прошествии времени   - и не умели) отшучиваться, стояли на тусовках языческих соседей понуро и безмолвно. Вроде не немые, но... немцы. Оставаясь славянами генетически, восточные славяне становились частью чуждой им римской культуры, смешивались с распространяющимися на север и восток потомками саксов, франков и иных германцев. Принявшие христианство вожди славян пополняли ряды европейской аристократии, получая желанную власть ценой предательства предков.

Во времена Карла Великого, когда бывшие колонии Рима объединились во второй Рейх и погрязли во мраке средневекового бесперспективняка, славяне спокойно жили только на территории нынешней Прибалтики.

Лехитские племена
Лехитские племена в IX веке

Тогдашние православные были более терпимы, в меру веселы, да и проповедь вели на местных языках, а не на латыни, но до Западной Европы их проповедники не дошли. А дальше уже на основе религиозной розни и имущественных претензий славяне рассорились с саксами настолько, что помогали Карлу Великому этих саксов покорять. Карл и покорил. Сначала саксов, а потом и славян. Пустые славянские города были заняты германским населением, но какая-то связь оставалась. Не зря же потом, в самый разгар религиозного мракобесия (XIII-XVII вв), именно эти города были объединены ганзейским союзом - организацией, преследующей чисто торговые цели, а не военным, религиозным или ещё каким мотивом.

Одни славяне потянулись на восток, в непроходимые леса к дальним родственникам. Другие - сплотились вокруг родных богов и начали активнейшее сопротивление христианству. Центром сопротивления стал священный остров Буян, тот самый бел-горюч камень, где стояла твердыня народной веры - город Аркона с храмом Свентовита, главного бога ругов. По названию племени в европейския языках этот остров и поныне называется Рюген. Каждый народ называл ругов по-своему: ругии, руяне, русы. Чем сильнее становился нажим, чем больше становилось известно о рабской доле принявших христианство родчичей, тем более воинственным и непреклонным становился народ русов. Окрестные племена приняли их главенство, но единого центра не было: по-прежнему один-единственный верховный жрец (фактически - сторож при храме), множество перехожих калик (людей, совмещавших жреческие функции с информационными) и ещё больше скоморохов (которые представляли собой, фактически, низшее жречество). Русы огрызались на нападавших и наносили ответные удары, ходили в набеги, приносили добычу и приводили пленных. Христиан стали приносить в жертву. Но западные славяне не сумели воспользоваться раздробленностью христианского мира, не создали общего государства, и со временем были поглощены соседями.

Южные славяне оказались отделены от остального мира кочевниками-мадьярами (предками венгров), окрепли в боях, создали государства, христианизировались и живут до сих пор.

Восточнославянские же племена, участники нового, но организованного по тому же принципу, что и у скифов, союза под руководством племени русов, стали племенами русскими, а контролируемая русами территория получила наименование Земли Русской, которое также дожило до нашего времени.

Постоянные войны привели к образованию новой формации, которой у славян давным-давно не было - класса профессиональных военных. На протяжении полутора тысяч лет, от войны с Дарием до начала христианизации, общество славян было бесклассовым. Каждый был и рабочим, и крестьянином, и жрецом, и военным по мере необходимости. Теперь пошло расслоение - одни воевали, другие работали, чтобы прокормить и вооружить их. Вот из этой-то едва образовавшейся касты по прошествии нескольких поколений и вышли варяги. Генетически варяги в основном были русами, но они вобрали в себя и племенную аристократию, то есть потомков царских скифов, а через них - всей знати древнего мира. Также много было среди них и потомков европейских народов: династические браки всегда закрывали глаза на вопросы веры - религию можно и сменить, а генеалогия важна для будущих отношений с соседями. И ещё много было людей пришлых, посторонних. Во время войны на истребление, которую начали христиане против язычников, важен каждый человек, так что варягами становились и авантюристы, и перебежчики, и прочие обиженные-оскорблённые со всего света. Главным критерием отбора было наличие смекалки, предприимчивость, смелость, безрассудство, воинственность и другие качества, в мирной жизни ненужные и даже опасные, но для рыцарства обязательные. Основу варягов составляли всё-таки русы, но к ним прибились и многие скандинавские вояки, принеся с собой культ Перуна-Тора, ставший внутренней религией варягов.

Результаты появления варягов были крайне успешны: наступление германцев приостановилось, ограничившись грабительскими крестовыми походами, которые продолжались вплоть до битвы при Грюнвальде, до 1405 года. Русские славяне стали считаться не диким языческим народом, не источником доступных рабов, а мощным соперником, победа над которым достойна быть воспетой как подвиг. В этих походах так или иначе отметились почти все европейские монархи, которым влом было тащиться до Иерусалима, а пострадать за веру очень хотелось, даже Генрих Джонович Боленброк, впоследствии - воспетый Шекспиром английский король Генрих IV Ланкастер.

Добровольно-принудительное принятие христианства, впрочем, тоже продолжалось. Рюген пал в 1168-м, перейдя к Дании, а ободритский князь Прибыслав II, владевший континентальными землями союза, присягнул германскому императору, став родоначальником просуществовавшей до 1918 года мекленбургской династии. К ней мы ещё вернёмся, но пока что я слишком забежал вперёд. Однако замечу, что в XII-XIV вв геноцид применялся только к язычникам, крещение же давало старой династии возможность и дальше контролировать свои земли и править своим народом. Правда, христианские налоги взымались такие, что монголам и не снились.

Но вернёмся в IX век, в самую глушь северных лесов, в раздолье широких донских степей, где по рекам из варяг в греки и обратно  шли торговые караваны, а славяне вели такую же размеренную жизнь, как в века траяновы. Ничего не менялось из года в год, приходили и уходили кочевники, наполнялись смехом и криками во время ярмарок и праздников города, пустеющие по будням, рожь колосилась, коровы телились, кобылы жеребились, свиньи поросились, медовуха бродила - и так в течение десятков поколений. Боги хранили потомков от времени. Здесь шёл отбор по другим критериям. Чтобы очистить поле от леса, поставить частокол из гигантских брёвен, пережить бесконечную зиму, успеть провести все сельхозработы за тот короткий период, который отводила на них природа, а потом собрать урожай, требовались сила, выносливость, упорство, умение работать без просыпа в авральном режиме. Идеальным супругом был тот, кто "ест за троих, а работает за семерых", а идеальной супругой - та, что может ежегодно рожать в поле, не отрываясь от работы и отбиваясь от волков. Все неумехи и любители пофилософствовать или погибали в детстве, или шли ходить по тусовкам, распевая былины, а то и искать долю на чужбину. Большинство из них попадали в рабство к степным кочевникам, цивилизованным арабам или благочестивым европейцам, но кто-то, обнаружив в себе воинские таланты, присоединялся к варяжскому сопротивлению. Так родился знакомый нам по сказкам и классической литературе тип крестьянина, который кажется тупым и ленивым, но при случае запросто может и из чертей долги выбить, и двух генералов прокормить.

Появилось два народа, совершенно разных генетически, с совершенно разной шкалой жизненных ценностей. Одни стремились к изменениям и завоеваниям, жаждали личной славы, другие хотели лишь одного - чтобы их оставили в покое на земле и ничего не меняли. Одни молились громовержцу Перуну, другие - его идеологическому противнику Велесу. Но время развернулось и пошло вразнос. Перун ниспроверг Велеса.

В 862 году произошло событие, от которого ведут отсчёт современные учебники истории. Так уж сложилось. Традиция. При Екатерине II учебники начинались чуть пораньше, с Гостомысла. Так или иначе, варяг Рюрик, внук новгородского посадника Гостомысла, и его небольшая дружина, были приглашены союзом русских племён в качестве генштаба для координации обороны главной транспортной артерии Земли Русской. Потомки Рюрика стали правящей династией Руси, а потомки его дружины - предками русской аристократии. Два народа жили на одной земле, говорили на одном языке, но всё больше отделялись друг от друга. В том числе и генетически.

Из-за постоянных переселений, во времена Рюрика и после, славян окружало множество народов смешанного или вовсе невыясненного происхождения - хазары, авары, печенеги, мадьяры. Со всеми так или иначе роднились князья и дружинники, особенно во времена походов Святослава. Кстати, вот Святослав Игоревич (942-972). Князь. С трёх лет - великий киевский и ещё новгородский. Наш родной Наполеон. Потомок Игоря Рюриковича и Ольги (по одним летописям, Ольга "незнатного рода, от языка варяжска", по другим - "королева ругов"), отгеноцидившей древлян и впоследствии ставшей святой. Сам Святослав Игоревич твёрдо придерживался родной веры. Начав с Новгорода, отобрал у мамы Киев, сходил в Хазарию, заглянул в Болгарию, отбил нападение печенегов, уничтожил Хазарский Каганат и принял титул кагана. Причём все, с кем он сталкивался в бою, потом становились на его сторону. В конце концов вместе с печенегами, болгарами, аварами и мадьярами (а эти племена до того всю жизнь враждовали) дошёл до Константинополя, снял рубаху, крикнул "Иду на вы" и дал генеральное сражение. Сражение оказалось бойней, в которой не победил никто, но в летописях каждая из сторон приписала себе победу по очкам. Пройдя через цепочку подвигов и предательств, Святослав погиб по пути домой в возрасте тридцати лет. Типичная карьера короля-рыцаря тех времён.

Уже при Владимире Святославиче (960-1015) в дружине князя было множество хазар, а первых монголов мы отражали в одном строю с печенегами (битва при Калке, 31 мая 1223г.). Правда, одни отражали, а другие - договаривались. Пока основатель Нижнего Новгорода, отличный экономист и хреновый вояка Юрий Всеволодович с последними войсками стоял насмерть на реке Сить (4 марта 1238г.), Ярослав Всеволодвич братался с Батыем, а Александр Ярославич Невский и вовсе считался Батыю сыном. Между прочим, это давало необычайные преимущества, но история тех лет запутана гораздо больше, чем история любого другого периода. Мы считаем героями и Юрия Всеволодовича, потерявшего семью в Городце, а голову - на Сити, и Александра Невского, вместе с монголами отражавшего наступление германских рыцарей (1240-1242). В любом случае, к моменту начала Смуты (1598-1613), произошедшей от того, что прямые Рюриковичи перебили друг друга совсем, княжеская (а затем - царская) армия по составу была куда ближе к татаро-монголам, чем к славянам, а весь высший свет с гордостью вёл родословную одновременно и от Цезаря, и от Чингисхана, совсем забыв о своих славянских и скифских корнях. Только польская и литовская шляхта, не сильно контактировавшие с новыми гуннами, об этом не забывали.

Начиная с Ивана III Великого (1440-1505), сделавшего своё государство сверхдержавой, московские князья-рюриковичи относились к своему, когда-то их призвавшему, народу хуже, чем Чингисхан и Батый к населению непокорных земель. И даже хуже, чем германские бароны десятого века к своим славянским данникам. Но сопротивление по типу руянского было невозможно: всех пассионариев немедленно затягивала или государева служба, или дыба. Кто мог, бежал на Дон, к казакам, где либо выказывал удаль и сам становился казаком, либо прогибался и оставался холопом у нового господина. При Иване IV Грозном население страны и вовсе уменьшилось больше чем наполовину. К старым принципам отбора добавились непротивление любой начальственной прихоти и стремление быть от начальства подальше и ни в коем случае не высовываться. Это самое непротивление позволило потом дворянству творить над крестьянами любые бесчинства и непотребства, которые и стали основной причиной того, что крестьяне в конце концов встали на сторону большевиков и обеспечили им победу в войне. Голод 1930-х, вызванный естественными причинами, о которых я расскажу позже, и военное лихолетье было слишком мелкими эпизодами по сравнению с тем, что вытворяли бояре, опричники и дворяне. При последних голодомор был обычным явлением, он приходил примерно каждые 5 лет.

Не высовывайся, покажи себя перед начальством полным и ни на что не способным идиотом, выставь наружу свою нищету и бессилие, спрячься, забейся на самый край - и останешься жив. Но что же такое сделали эти бояре да дворяне? Да, в общем-то, ничего особенного. Сейчас расскажу.

Всё началось, когда в 988 году князь Владимир, предпочтя по достижении восемнадцатилетия дипломатические интересы религиозным, отрёкся от культа громовержца и принял-таки православие. Соответственно, вынуждены были его принять и подконтрольные территории. Правда, принятие христианства было весьма формальным. В основном его приняли дружинники и жители городов, а городского населения в те времена было крайне мало. Во-первых, город - это то, что легче всего пограбить. Потому что там есть, чего грабить. И каждый князь, нойон, герцог, барон или просто разбойник с большой дороги считал своим долгом пограбить какой-нибудь город при каждом удобном случае. А если случай неудобный - так хоть пожечь. Во-вторых, чтобы прокормить одного горожанина, требовалось несколько (а при натуральном хозяйстве - очень много) крестьян, которые повезут в город еду - в обмен на что-то нужное по хозяйству или в качестве добровольно-принудительных поборов. Горожане и сами занимались садами-огородами, но какая-то прикормка точно требовалась. В-третьих, город - рассадник заразы: скученность, грязь, недостаток света... В общем, город был воронкой, пожирающей жизни. Дружинников тоже было мало, потому что на одного дружинника требовалось кроме крестьян на прокорм ещё и несколько ремесленников, которые делали бы ему оружие, сбрую и доспехи. И если голодный простолюдин как-то перебьётся, то голодный дружинник много не навоюет, так что добывать еду требовалось любой ценой. А тут ещё и феодальная раздробленность подступила, и враги со всех сторон. В общем, не до тонкостей веры. Крещение было крайне формальным. Языческая вера, языческие традиции сохранялись неизменными. Более того, православные священники с радостью приняли на себя почти все традиционные обязанности жречества, кроме тех, что были связаны с культом плодородия. Последние объявлялись бесовскими игрищами и преследовались. В основном - в форме спам-рассылок грозных писем по монастырям, чтобы пресечь проявления культа хотя бы среди монахов. На территории Нижегородской области язычество, по свидетельству Мельникова-Печерского, продержалось вплоть до начала XIX-го века и было вытеснено лишь старообрядцами. Старые жрецы из высших были изгнаны из городов и перебрались в отдалённые капища, а из них - в народные сказки. Средние остались в качестве деревенских колдунов. Младшие - скоморохи - и вовсе оставались нетронутыми в своём первоначальном виде. В сознании простого народа ничего не изменилось. Ну переименовали Перуна в Илью-пророка, Велеса во Власия, а Живу в Богородицу, делов-то! Монголы тоже старались не трогать ни капищ, ни храмов. И самое главное, в целости сохранялась многотысячелетняя традиция обстёбывать всё и вся. Князья и дружина в теремах так же развлекались скоморохами, как и мужики на ярмарке. Кощунники пели перед теми и другими одни и те же былины о героическом прошлом, храня историю. Те и другие шли лечиться к одним и тем же ведуньям, иногда - весьма корыстным (см. историю Петра и Февроньи или множество сказок с похожим сюжетом).

Словом, и дружинник на поле Куликовом (1380), и славянский воин у Грюнвальда через 25 лет, и стоящий на обледенелом берегу Угры с горящим фитилём пушкарь ещё через 75 лет имели примерно те же взгляды на мир, что и славяне за тысячу лет до него, несмотря на разницу в генах.

Да, после Куликовской битвы татарские вожди, включая и потомков Чингисхана, переходили (с отрядами или без) под руку славянских князей, а их потомки, породнившись с потомками варягов, становились элитой московского государства. Но вместе с тем они перенимали и культуру: формальное православие, манеру одеваться, говорить, вести себя. Они переходили на сторону сильного и старались перенять от сильного всё, что можно.

Но как раз с Ивана Великого всё изменилось. На Русь пришли басурмане. Так у нас назывались без особого разбору и мусульмане, и сторонники католицизма, и протестанты. Их объединяло одно - это были или очень умные и умелые люди - архитекторы, лекари, механики, или очень хитрые авантюристы без особых знаний. В любом случае, они были высокого происхождения (по крайней мере, они ставили себя выше холопов и, обласканные милостями, быстро получали одинаковые с местной аристократией права). Но они не собирались ничего перенимать! Это ведь их славяне пригласили учить себя уму-разуму, это им холопы-идиоты и их зверовидные бояре смотрят в рот. Это ведь у них за простейший фокус с вытаскиванием жабы из головы можно получить столько, сколько у своего скупого герцога за год верной службы.

И они учили. Учили архитектуре, механике, медицине, военному делу, фортификации, артиллерии и много ещё ему, но в том числе учили они и презрительному отношению к своей культуре, к народу, к традициям. А элита хорошо училась этому у них.

В 1453-м пала Византия, . В 1584 отдал богу душу Иван IV Грозный, последний из Рюриковичей. Или предпоследний, если считать Лжедмитрия I настоящим, но не суть важно. После смуты к власти на Руси пришли Романовы, целиком и полностью перенявшие от Грозного идею Третьего Рима. И первое, чем они занялись, - серьёзным насаждением православия. А фактически - уничтожением славянской культуры. Были запрещены, отобраны и сожжены музыкальные инструменты. Исполнение потешных песен сделалось государственным преступлением. Скоморохов уничтожали, профессия была запрещена. А поскольку закрепощение крестьян тогда уже в основном завершилось, то скоморохи были единственными свободными и близкими к народу людьми в стране. Фактически, именно при первых Романовых простой люд Земли Русской подвергся тем же гонениям, что и западные славяне шестью веками ранее. Народ сделали немым, вырвали язык, и культура ушла в глухое подполье, оставшись только в самых простых и незатейливых своих формах. Культура ушла в сказку, откуда потом много лет спустя её смогли вытянуть и восстановить по крупицам потомки тех, кто её уничтожал. Культура ушла в традицию, сохранившись в виде передаваемой из поколения в поколение вышивки свадебных полотенец, традиционных уборов и матерных частушек. Мало того, Романовы умудрились сделать это дважды. Сначала уничтожили язычество, а потом - народное, веками сложившееся православие староверов, заменив его приведённым к мёртвому византийскому канону никонианством.

Массовое истребление скоморохов, ведунов и сказочников продолжалось почти сто лет, до Петра I. На его правление пришёлся и пик пренебрежения русской культурой, и пик истребления русского народа, и страшное коверканье языка. Но при нём же пошёл и обратный процесс. Во-первых, заработали остановленные во время Смуты социальные лифты. Мастеровой мог получить дворянство, отличившийся солдат мог получить дворянство, за удачную шутку можно было получить не костёр, а то же дворянство. В болото аристократической крови влилась свежая кровь народа. Также при нём на Русь пришли немцы. Именно что немцы, те самые, в основном - из северных государств континентальной Европы! Потомки ругов, бодричей, лютичей и других основательно забытых славянских племён, придя на Русь, удивительно быстро русели. А ничего удивительного - они и были русами. Из немок же Пётр завещал отныне брать жён и всем своим потомкам! Не знаю, какой такой Бине Гиссерит придумал эту генетическую программу, но её конечной целью было рождение славянского правителя славянских народов.

Первая попытка вернуться к корням сорвалась. Анна Иоанновна, дочь Ивана V (старший брат Петра I), правила весьма успешно около 10 лет, отменила запрет на скоморохов и вообще любила праздники и развлечения. Но в истории она осталась этаким Борисом Ельциным. Про неё очень хорошо отзывался Бушков. Он не историк, но тут я ему верю, в отличие от Лажечникова, который выставил Анну Иоанновну злобной дурой. Её преемником через племянницу Анну Леопольдовну должен был стать Иван VI, через отца - потомок ободритов и представитель рода, идущего от скифского царя Эдекона. В те времена официальные историки вдруг вспомнили, что славяне - потомки скифов, а в Мекленбурге живут таки тоже славяне, хоть и немцы. Но в возрасте двух лет и двух недель сей славный потомок был свергнут и кончил свои дни секретным узником в Шлиссельбургской крепости. А варягов спешно и накрепко записали в скандинавы.

Вторая попытка была очень продолжительной и продолжалась почти 200 лет. С каждым новым скрещиванием каждый следующий царь, формально - ну никак не русский, почему-то приобретал всё больше славянских черт. Александр II освободил крестьян от помещиков (правда, от земли крестьян он тоже освободил, дав хорошую подачу большевикам). Александр III уже вёл себя не как завоеватель в собственной стране, а как хозяин в большом хозяйстве. При нём вспомнили родную культуру и заинтересовались язычеством. А Николай II стал нашим недалёким Лито Атридесом, предпоследним звеном, оборвавшим великий генетический эксперимент ради любви. В отличие от фантастики, ничего хорошего из этого не вышло.

Что могло бы произойти, взойди на трон потомок Николая II от, скажем, принцесс Виктории, Софии или Маргариты (внучек кайзера Вильгельма I), мы никогда не узнаем. Но история мировых войн точно была бы несколько иной.

Но секретный орден, предложивший Петру евгенический эксперимент, даже если он был, явно просчитался. Дворянство по-прежнему оставалось крайне далеко от народа, а народ - от дворян. Дворяне считали свой народ грязным, тупым, инертным и ленивым, а народ рад был поддерживать таковое о себе мнение. Интеллигенция для блага народа предлагала такие сценарии, что сама потом пугалась, а купечество тем временем загоняло страну в промышленную революцию со всеми присущими ей огораживаниями крестьян и обнищанием пролетариата.

А что же с народом? Когда же мы будем тереть русского? Ну что же, пожалуй, время пришло.  Трём-трём... и ничего! Советский антрополог Валерий Павлович Алексеев положил на это всю жизнь, и доказал, что славянский тип одинаков по всему ареалу обитания (см. "Происхождение народов Восточной Европы." - М.: Наука, 1969). Мы все - из одного рода! Как же так? А переселения, а монголы, а турки, а французы и прочие жидомасоны, которые нам кровь портили, где?

Ну, они-то там, где им и положено. Как и тысячу лет назад, их в основном отгоняла волна насмешек, которым они ничего не могли противопоставить, кроме насилия над этими ужасными русскими, кощунствующими над самым святым. Но если всех перебьёшь, то честь, конечно, будет восстановлена, а вот с размножением проблемы останутся.

Печенеги, монголы, татары казанские и крымские уводили зазевавшихся баб к себе в полон, так что это нынешние татары и турки гораздо более славяне, чем их предки. А те бабы, кто хорошо прятался, оставляли потомство от заховавшихся в той же землянке мужиков. Славяне, конечно, тоже кого-то уводили, из-за чего нынешние казаки и отличаются внешне от нынешних же хохлов и москалей (но, кстати, персидская княжна тоже арийского происхождения будет: Иран переводится как "земля ариев", а скульптуры древнеперсидских воинов по усатым улыбающимся рожам очень похожи на суворовских чудо-богатырей или рязанских омоновцев).

Никаких антибиотиков не было, так что на пути межрасового скрещивания вставали и заболевания. Почти любая зараза приводила если не к смерти, то к бесплодию, так что принцип "береги честь смолоду" был не пустой пропагандой, а одним из правил техники безопасности. Поскольку всякий доблестный воин вёз с собой целый букет всяких болячек, то и всякая соблазнённая им крестьянская девка здорового приплода более не давала. Отслуживший 25 лет солдат тоже мог обзавестись потомством, но такие солдаты предпочитали становиться горожанами.

Барин, портивший девку, обычно участвовал и в пристройстве потомства.  "Крестьянские дети" пополняли ряды городских мещан, мелкого чиновничества и творческой интеллигенции, то есть также исчезали из крестьянского генофонда. Как я уже говорил, крестьянка казалась интеллигенту чересчур тупой и грубой, а интеллигент для крестьянки был всё равно что немец, казался грязнулей, мямлей, развратником и хлюпиком. Разве что иногда барышни из благородных заводили себе кучера-любовника. Но ведь и дети благородных барышень кучерам в деревню не отдавались.

Крепостные считали если не совсем тупым, то недалёким, своего барина, а мнение господ о народе было ещё хуже. Фактически, простолюдины для господина были стадом, к которому надо соответственно и относиться. А господин для холопов - стихийным бедствием, от которого если не сумел спрятаться, так сумей пережить.

Были, правда, и периоды сближения народов, когда богатые баре не считали зазорным иметь крепостной гарем, а обедневшие барыни - найти себе купца побогаче. Если такой период продолжался достаточно долго, пропасть между двумя русскими народами несколько сокращалась. Тогда крестьян начинали прессовать поменьше, а господа становились не такими деятельными, предпочитая лежание на печи походам за зипунами. Первое такое сближение пришлось на царствование Алексея Михайловича и резко закончилось при Петре I. Второе сближение началось после освобождения крестьян. Третье - после Второй Мировой. Промышленная революция обязательно должна была сковырнуть народ с места, сдвинуть его и перемешать в плавильном котле растущих городов, наградить букетами болезней и тупо лишить свободного времени. Она же должна была заставить родовую аристократию возглавить заводы вместо армий.

Единственным, на что мог полагаться народ, был он сам. Именно народ должен был найти мессию, который даст ему шанс на выживание. И мессия родился. Ленин? Ну что вы, это не мессия, это очень умный, гениальнейший властолюбец. Покушение брата на царя закрыло ему нормальный путь во власть, и он пошёл другим путём. Сталин? Нет, это не мессия, это типичный царь-батюшка, не в меру кровавый, и столь же гениальный. Он-то и нашёл мессию, поднял его на щит и сделал из его плохо оформленных идей советскую идеологию, простоявшую около 50 лет и ненадолго вернувшую русскому народу потерянный рай с цикличным, неизменным временем.

Но сначала была война, потом была революция, потом снова война - гражданская. Огромные массы народа сдвинулись с мест, вспомнив великое переселение. Для большинства мещан и интеллигентов это было потерей всего, полным крушением идеалов, уходом в крутое пике и так далее. Они до сих пор не могут оправиться, вспоминая Россию, которую они потеряли. А для самой активной и деятельной их части, это был Шанс.

Потомки сотников Святослава и нойонов Чингисхана, потомки крестоносцев и янычар, ростовщиков и разбойников, хазар и казаков, потомки наёмников и проходимцев всей Европы делали то, что они умели лучше всего - они воевали! Веками, тысячелетиями взращиваемый авантюризм толкал аристократов духа и пролетариев умственного труда на самоубийственную отвагу, немыслимые подвиги и кровавые злодейства во имя величайшей цели - спасти Россию от всех, кроме себя.

В водовороте любой гражданской войны каждый отряд самодостаточен, а каждый полевой командир - царь-батюшка контролируемой территории. Командиры создавали коалиции, давали и нарушали клятвы, героически гибли и трусливо бежали, переходили от слабого к сильному, ссорились с сильным и собирали слабых... Они были в своей родной стихии, как и много поколений до этого.

А русский народ терпел. Крестьяне, коих было подавляющее большинство (85% на конец 1913 года), не могли определиться, за кого они. Поначалу крестьянство было настроено нейтрально. Но потом, по мере нарастания жестокостей, крестьяне постепенно перешли на сторону красных. Дело в том, что продразвёрстка, которую мещане-растеряхи приписывают большевикам, началась ещё при последнем царе-батюшке, при Николае II Кровавом. Потому что шла война (в которую он же ввязал страну) и нужно было кормить армию и промышленность. Рынок в условиях войны не работает, потому что купцы заняты спекуляциями на армейских заказах, самые здоровые из пахарей кормят вшей в окопах, а остальные прячут еду для себя и детей. Вот святой православный царь и запустил механизм узаконенных грабежей. Полевые командиры гражданской только подхватили ха-арошую идею. При этом белые говорили о законности и правопорядке, а красные обещали вернуть крестьянам землю, закончить войну и отменить налоги. Пропаганда красных была проста, близка и понятна основной крестьянской массе. А соответствовала она реальности или нет, у крестьян возможности сразу проверить не было.

Крестьяне стали принимать сторону красных. Для них это стало новым призванием варягов. В самом деле, эти беляки - только и делают, что грабят, бьют, стреляют, девок портят и какие-то непонятные законы пишут. Даже Ленин утверждал, что, к примеру, Колчак сделал для установления советской власти в Сибири больше, чем все агитаторы. А красные (к коим тогда себя относили апологеты большинства левых идей), вроде бы, свои. Маркс ихний - такой пророк, что всё как в Голубиной книге обещает сделать. Даже землю вернуть общине. И войну с немцами, кажись, закончили. Айда за них, авось не подведут.

Белые агитировали так, как понятно им - с призывами к здравому смыслу, долгу, чести, доблести, пользуясь привычным горожанину словесным инвентарём. Даже в культовой книге нынешних либералов - в Айн-Рэндовском "Атланте", главгерой выступает пред народом по радио с заумнейшей речью, понять которую можно лишь перечитав десятилетний архтив философско-экономических изданий (а народ, доведённый в книге до ручки коварными социалистами, мрёт от голода, но внимает). Столь же вычурны и выверены были и речи Керенского, которому были готовы отдаться в феврале 1917-го все гимназистки Петербурга.

Но самой главной ошибкой белого движения стала убийственная серьёзность. У красных пропаганда была построена по принципу "мрачные силы нас злобно гнетут? - по башке лопатой им!" Красные очень удачно переманили на свою сторону ту часть литераторов, которые стали горожанами совсем недавно, в первом поколении, и помнили ещё и лубки на стенах, и частушки на вечеринках. Нехитрые сюжеты, в которых поп, купец, помещик, капиталист и генерал предстали в смешном свете, а также запоминающиеся простые речёвки, стали одной из причин победы. Вдобавок, крестьян убеждали, что они теперь - почти самые главные. Рабочие, конечно, главнее, но и вы - молодцы.

Этого оказалось достаточно. Крестьянская масса всколыхнулась и выдавила белый прыщ вон из страны. Но ведь красных возглавляли совершенно такие же люди, ровно из той же среды, что и те, что возглавляли белых. Вожди красных были так же страшно далеки от народа, как и вожди декабристов - и идеологически, и генетически. Их круг был чрезвычайно узок, они были друг другу друзьями, родственниками, одноклассниками, вожди красных и белых были опутаны сотнями нитей горизонтальной связи. Ведь 15% городского населения - это не одни мещане и дворяне. Промышленная революция началась поколение назад, а крестьяне были освобождены три поколения назад. Подавляющую часть горожан составляли рабочие - недавние выходцы из деревни, плоть от плоти крестьянской массы. Потомственных дворян было 0.2-0.6% от всего населения, а вот среди нового начальства - чуть ли не половина, включая Ленина. Другую половину красного руководства составляла потомственная интеллигенция. В любом случае, это было удивительное (и типичное для больших начальников) смешение кровей, чем пользуются, например, сторонники теории еврейского заговора, находя у вождей революции соответствующие корни. А на самом деле в первых советских правительствах были просто самые образованные, умные, но не сумевшие прорваться во власть на старорежимном социальном лифте, люди. Чем ближе мы шли к перестройке, тем ниже падал уровень образования у членов советского правительства.

Придя к власти, красные принялись за работу. Они достигли цели, получили страну, и теперь следовало привести её к покорности, унять горящие бунты, предотвратить тлеющие, и всё это - на ходу, наощупь. Начался величайший социальный эксперимент в истории человечества, и начался он хреново. Ну не врастался марксизм, рождённый в Европе, на российскую почву. А троцкизм - тем более. Одно дело - охмурить народ, заставить поверить обещаниям, другое дело - выполнить эти обещания. Да и цели были разные. У Троцкого - сделать русский народ топливом для мировой революции, а у русского народа - чтоб все отстали и не мешали жить. К счастью, у Ленина были другие планы. Он добился чего хотел, обретя полную власть над страной, а перед смертью ещё сумел лишить Троцкого политического будущего, наметить несколько фантастических проектов промышленного преобразования России и пинками загнать красных командиров за учебники экономики. Потом помер.

На момент его смерти у русского народа по-прежнему не оставалось будущего, а у красного руководства - внятной идеологии. Её следовало создать, и тут вспомнили об одном очень известном теоретике, который много что сделал для революции, но из-за коренных разногласий с Лениным покинул Россию, написав про вождя гнусный пасквиль "Несвоевременные мысли". О Максиме Горьком.

Он был всемирно известным журналистом и литератором самого что ни на есть рабоче-крестьянского происхождения. До революции он был вхож и в грязные ночлежки, и в литературные салоны, и на гламурные тусовки (правда, только на нижегородские). Он писал и издавал крамольные книги, а на своей квартире держал лабораторию для террористов. Он провёл начало своей сознательной жизни в людях, перепробовав множество профессий. Он, в отличие от Ленина, знал не только то, чего нужно новым верхам, но и то, что хотят и могут низы.

Главное, чего они хотели - есть! Авантюрист не задумывается о еде. Он добывает её по своей природной изворотливости легко и непринуждённо, находя нестандартное решение и не заморачиваясь законом и моралью. Он в игре и это для него главное. Таков уж характер представителя меньшего по численности из русских народов. Он завоеватель. Он берёт или отбирает! Он, если уж на то пошло, может вообще умереть от голода из принципа, как Гоголь. А крестьянин, представитель большего народа, привязан к месту, к общине, к обстоятельствам. Он не может перешагнуть через них. А главное обстоятельство заключалось в том, что это у него десять лет подряд отбирали еду. И Горький начинает сбор средств на спасение голодающего Поволжья.

Но идеологии по-прежнему нет. Идеология должна исходить изнутри. Чуждая идеология не приживается, даже если её пытаться привить насильно.

Для рождения идеологии нужен гений, способный воспринять мысль и сформулировать её так, чтобы она была доступна черни и угодна власти. Идеологии былинных времён до нас не дошли, а из последних известно три штуки, причём каждая следующая является продолжением и развитием предыдущей. Старец Филофей придумал для последних Рюриковичей концепцию третьего Рима, Уваров сумел сформулировать для поздних Романовых идеологию русского империализма (православие-самодержавие-народность), Горький - советскую идеологию. Идеология подправлялась в соответствии с историческим моментом, изменялась в широчайших пределах, но основа её оставалась незыблемой до перестройки.

Для формуллировки идеологических принципов нужна некоторая отрешённость от жизненных проблем - монастырская келья, поместье в итальянской глухомани, тишина начальственного кабинета под прикрытием "сорока тыщ одних только курьеров". Но никак не трон генсека, царя или президента. Ни Хрущёв, ни Горбачёв не смогли создать новой идеологии, хотя и пытались. Даже Ленин и то не смог - у него 60 томов собрания сочинений - и всё полемика, злободневщина. Удобно для надёргивания цитат по любому поводу, но на цитатах идеологию не построишь.

Для принятия идеологии массами нужно полное соответствие идеологии и действительности. Когда в идеологии - равенство, а на дворе - голод на фоне торгсинов с апельсинами и икрой, народ не верит. А вот когда всесильных начальников стреляют за каждую провинность - верит. Перед смертью все равны.

Потребуются годы, чтобы её разработать, годы в поездках по России-СССР и в раздумьях на итальянской вилле, откуда пролетарский писатель пока не собирается уезжать. Задача встала невыполнимая - предстояло скрестить учение Маркса, порождённое немецкой философией и английскими реалиями, мечтания Ленина, надежды нового начальства и общинный уклад русского народа, сохранившийся со времён постройки Аркаима. И Горький её решил гениальнейшим образом. Раз пролетариат у нас теперь господствующий класс согласно марксистско-ленинскому учению, то пусть он будет носителем лучших черт давнишнего господствующего класса. Фактически, он приписал пролетариату идеалы рыцарства и сказал: "у вас нет такого пролетариата? - ну так давайте его опишем! Только чур, не врать, честно писать!" Так родился соцреализм, родивший, в свою очередь, советскую идеологию. Писатели и журналисты вынуждены были выискивать в каждом ударнике рыцарские черты и описывать их, а учителя, те самые выросшие гимназистки 1917 года (других-то не было), воспитывать их. Они учили простых детей так же и тому же, чему учили благородных девиц и кадетов дореволюционной России. Городские потомки крестьян, не вылезая из нищеты, разбирали по косточкам монологи Чацкого и страдания Онегина, приводили ум в порядок тригонометрическими формулами, ставили физические и химические опыты, понимали суть мироздания в лекционных залах и планетариях. Это было необходимо. Промышленной революции и следующей мировой войне требовались в жертву образованные инженеры и квалифицированные рабочие.

Интернационализм не прижился. Марксизм не прижился. А советская идеология - села как влитая. Её основа - взаимопомощь и стремление к совершенству. То, что и так лежит в основе лучшей стороны человеческой природы. Термины взяты у Маркса-Энгельса-Ленина (без них никак), призывы к самоограничению и самоконтролю  пришли из английского викторианства, представление об обществе, как о едином организме - возможно, и у Муссолини. Только у Горького общество поставлено во главе государства, а не наоборот. Общество управляет государством через выборных делегатов. Партия, состоящая из лучших представителей общественности, управляет обществом. Через самопожертвование ради товарищей - к бессмертию в их сердцах, через служение делу - к бессмертию в победе дела. И тотальное общее благополучие в конце. Большой крестьянский рай.

Идеология была принята. У народа появилось будущее.

"Мы не рабы. Рабы немы." Так начинался довоенный букварь сталинской эпохи. Каждый крестьянин, получая начальное образование, понимал смысл этих слов. Это было декларацией освобождения, надеждой на лучшую жизнь. Во время перестройки создалось мнение о тридцатых, как о времени, когда никто ничего не мог сказать. Но в двадцатых-то всё было совершенно по-другому! Каждый не только говорил, но и считал своей обязанностью высказать всё, что наболело. В прессе, а не на кухне. А самым распространённым способом что-то сказать стали фельетоны. Приёмы примитивного юмора матерных частушек перешли в сатиру. Фельетон сменил прокламацию. А мёртвые классики старорежимного юмора - Чехов, Гоголь, Пушкин, Салтыков-Щедрин, - обрели славу, которой никогда не видали при жизни. Руководство партии не понимало такой ситуации, пытьаясь разобрать скоморошеские стихи Чуковского с точки зрения ленинизма. Надежда Константиновна Крупская и вовсе добивалась запрета почти всего пласта развлекательной литературы. Но мы уже были не рабы.

Тем временем росли дети коммунистической эпохи. Минус первое поколение, выученное шкрабами (школьными работниками - сокращение тех лет), сравнивало теорию с практикой и обнаруживало коренное различие. Почти вся ленинская гвардия, передовой отряд рабочего класса, состояла из классово-чуждых рабочему классу элементов! Да и вообще чиновничество сплошь и рядом оказывалось не из рабочих. Следовало немедленно навести порядок, вычистить партию от неведомо как попавшей туда нечисти!

Меньший из русских народов ждало серьёзное испытание - чистки. По марксистской идеологии - классовые, а по сути - расовые. Русский народ славянского происхождения очищался от элементов смешанного происхождения, а советский народ - от классово-чуждых элементов. Остаться у власти (и даже возглавить чистки) смогли только самые изворотливые, сумевшие скрыть своё происхождение или доказать, несмотря на чужеродность, свою абсолютную нужность и преданность делу рабочих.

Но параллельно с этим работал и другой механизм - коллективизация. Она была категорически необходима по двум причинам - необходимая промышленная революция и угроза голода. Из спокойного 1987 года, откуда родом все нынешние либералы, коллективизация со всеми побочными эффектами казалась беспросветной жутью, но по сравнению с английскими огораживаниями, всё было по мировым стандартам. А потом ударил голод. Сейчас его описывают, как искусственно организованный партией и правительством, а на деле всё было из-за энтузиазма горожан и из-за того, что землю раздали крестьянам. Да, раздали. И крестьяне стали её пахать день и ночь, засыпая на неразгибающемся от напряжения кулаке.

Но чтобы на земле что-то выросло, её надо не только пахать, но и удобрять. Селитра и суперфосфат в супермаркетах тогда не продавались, единственным доступным для крестьянина удобрением был навоз, а единственным способом его получить было собирать то, что остаётся в результате жизнедеятельности всякой домашней скотины. А вот с ней-то как раз было крайне плохо. Её попросту съели за военное и революционное время. И земля постепенно, год за годом, теряла плодородность. Так продолжалось все двадцатые, когда было совсем не до того. Кроме того, никто толком не занимался семенами - сажали то, что удалось утаить от продразвёрстки, намести по амбарам и наскрести по сусекам. Плюс болезни растений, размножившиеся грызуны, одичание культурных растений и прочие прелести, какие можно сейчас наблюдать на заброшенных садовых участках. А ещё и мужское население за время войны поредело.

У тех, кто смог завести или сохранить хоть какую-то скотину, земля хуже не становилась. Получив хороший урожай, они могли и рассчитаться со всеми налогами, и закупить хорошие семена, и нанять работников на следующий сезон. Деревня разделилась на кулаков и бедняков, это породило зависть, доносы и расправы.

И тут в какую-то светлую голову городского чиновника приходит идея - так надо весь скот сделать общим! Нивы сразу лучше в среднем и немедленно заколосятся! Крестьяне же, имевшие скот, отдавать его в общее стадо не желали, предпочитая съесть или продать. Оба решения были абсолютно логичными, но привели к тому, что и скота больше не стало, и самые умелые из крестьян за сопротивление коллективизации были уничтожены или сосланы в Сибирь. Чем больше крестьяне сопротивлялись и взывали к своему здравому смыслу, тем больше становился и нажим горожан, обусловленный их здравым смыслом и поддержанный крестьянской беднотой. Когда Сталин осадил исполнителей, было уже слишком поздно. В лесу ещё можно было прокормиться, особенно если знаешь, где и что лежит. А вот в степи - никак. Потому голод в этот раз прошёлся по жителям скифских равнин - украинцам и казакам. Горожанам, впрочем, тоже досталось.

В 1920-30-е гг два русских народа вступили практически в открытое противостояние. А где противостояние, там и отбор. Русские крестьяне, как их предки при скифах, гуннах, германцах, монголах, помещиках, отбирались по принципу "не высовывайся, выживай, прячься, уступай, будь незаметным". Советские начальники, как их предки (скифы, гунны и далее по списку) отбирались по противоположному принципу - у них ценился авантюризм, умение рисковать, организаторские способности. И те, и другие, при этом прокачивали смекалку и умение из подручного материала сделать цивилизацию.

Крестьяне текли в города и на ударные стройки, где гибли не так массово, как от голода, но всё-таки гибли. Максим Горький, переехав-таки в СССР, дописывал инструкцию по перековке общинного строя в коммунистический и замечал первые проблески нового мира там, где все видели лишь смерть и грязь. Начальники уничтожали друг друга с нарастающим остервенением, постепенно заменяясь кадрами, выдвинувшимися из крестьянской среды, но всё-таки оставались массой, страшно далёкой от народа.

Великая Отечественная война, последний и самый страшный отголосок великого соперничества германцев и славян, двух ветвей арийской расы, всё ускорила. В первые два года была перебита армия, руководимая потомками аристократов и горожан. После Сталинграда руководящих кадров стало так мало, что их пришлось восполнять настоящими выходцами из крестьянской среды. Так же эффективно уничтожала война и коренных горожан. И к её концу они были уничтожены почти все.

Из начальства остались лишь самые умелые, самые изворотливые, самые гениальные и самые безжалостные. Они уже выяснили все проблемы между собой. С 1947 года волны репрессий впервые стали косить уже простых людей. Однако основные силы начальство направило на строительство советской империи и весьма в этом преуспело. Импульса, заданного в пятидесятых, хватило на тридцать лет нормального полёта. На столько же лет хватило и кресел для потомков правящей нации, ибо уж очень мало их осталось.

Шли годы, уходили от естественных причин вожди, "оставаясь вечно жить в наших сердцах", и наконец наступил момент, когда на самое высокое место встал человек из большого русского народа - Леонил Ильич Брежнев. Это совпало с появлением нулевого поколения советских людей, людей, родители которых всю жизнь жили по марксистско-ленинской (формально) и горьковской (по сути) идеологии.

В 1966 году крестьян в СССР было 50%. Горожане, в массе, были теми же крестьянами в первом-втором поколении. Наличие родственников в деревне, куда отправляли на лето детей, было само собой разумеющимся фактом. В советской номенклатуре выходцы из рабочих и крестьян составляли 70 %.

Даже романтика сменилась. На смену романтике войн и революций пришла романтика созерцания природы, путешествий и созидательного труда.

Крестьяне наконец-то получили волю. Не ту свободу, какую хотели даровать им декабристы - свободу умирать с голодухи, как в либеральной Англии. И не ту, которую навязал им Александр II - свободу без земли, но с неоплатным долгом на шее. А ту, о которой они сами мечтали. Возможность жить там, где хочется и заниматься тем, чем хочется.

Рабочие и инженеры, в свою очередь, получили землю. Небольшие дачные участки, где они сами могли растить еду в свободное от работы время. Они же получили субботу. До этого выходной был один - воскресенье (а в военное время не было и его). Теперь выходных стало два. Баланс между личным и рабочим временем был восстановлен. Стало можно заняться хоть садом, хоть отдыхом, хоть домашним хозяйством, не раз в году, в отпуск, а почти весь год.

Время как бы остановилось. Точнее, оно перешло от движения из ниоткуда в никуда, к архетипичному коловращению. Вошли в моду цикличные календари садовода, народные календари. Проснулся интерес к китайским и европейским гороскопам. Да и советский календарь замкнулся в цикл с введением Дня Победы в череду официальных выходных (чтобы уберечь читателя от не относящегося к рассматриваемой теории разъяснения, я вынес описание календаря в приложение после основного текста).

Наступил такой момент, когда народ и партия стали на самом деле едины. Неважно, кому кланяться - идолу в храме или мумии в подвале. Главное - над тем и другим можно шутить, и тебе ничего не будет. Классы уничтожены, воля восстановлена. Можно ехать куда хочешь - от тайги до северных морей, от Крыма до Каракумов. Везде можно найти кров и пищу, везде нужны рабочие руки. Если у тебя нет особых потребностей, если ты удовлетворяешься малым - это рай. Ведь вот если взять любого крестьянина из поэмы Некрасова, показать ему СССР эпохи застоя и спросить "ты куда попал?", то он не задумываясь скажет "в рай!" и пойдёт трудиться на поля страны. А человеку творческому, с исканиями и метаниями, застойный Союз с цикличным временем и постоянным самоограничением казался адом, даже если его никто на поля не гнал. Но ведь его ещё и гоняли! Крестьянам на помощь, урожай собирать. Ад, точно ад.

Хрущёв с коммунизмом, конечно, поторопился. Но советская идеология, прочно укрепившись в Союзе, шагала по всему миру. Классы, за ненадобностью, были отменены постановлением XXIV съезда КПСС от 1971 года, а советский народ был провозглашён "результатом прочного социально-политического и идейного единства всех классов и слоёв, наций и народностей, заселяющих территорию СССР". На самом деле, как мы видим, никакого единения не было - просто потомки сколотов заняли то же место, какое они занимали до призвания варягов.

СССР, как и западно-славянский мир при потомках Карла Великого, потерял свою агрессивность, занявшись обустройством собственной жизни. Росли города, цвели сады, люди жили бедно, но достойно и не боясь за будущее своё и детей. Русские люди, как и пару тысяч лет назад, ехали за пределы родной лесостепи, чтобы жить на новых местах вместе с аборигенами. Только вместо расписных деревянных храмов и княжих теремов наши родители строили везде, куда приходили, дома культуры, райсоветы, больницы, библиотеки, молочные кухни, роддома, школы, детсады, парки, институты и заводы. Везде шла неторопливая работа и неторопливая учёба, жизнь становилась в целом лучше, хотя деликатесы всё чаще исчезали с полок магазинов, сметённые общим ростом зарплат, пенсий и стипендий.

Всё больше становилось тех, кто предпочёл бы, так сказать, отдать корову в общее пользование, чем съесть её. Каждый начальник понимал, что главное у него - не прибыль, а интересы коллектива.

Под конец снова, как и при Александре III, многие всерьёз заинтересовались язычеством. Самые лучшие книги и фильмы о дохристианских временах, да и все труды академика Рыбакова, ставшие первыми священными книгами язычников наших дней, возникли именно тогда, на излёте застоя, в самые добрые и спокойные времена.

Зарождался новый, удивительный мир - простолюдины, поголовно знающие если не высшую математику, то тригонометрию и если не латынь, то английский, с детства читающие научно-популярные журналы, способные на любую работу и привыкшие самостоятельно справляться с любым делом, и начальники, считающие выполнение задачи важнее карьеры, а  обеспечение достойной жизни всех подчинённых - важнее выполнения задачи. В результате и задачи выполнялись (на 2% быстрее срока), и люди неплохо жили. В быту ценилась не роскошь, а мастерство. Показная роскошь высмеивалась, хозяйственность и экономность - поощрялись.

Ситуация устраивала почти всех. Но, как и в случае с американской революцией, те, кого она не устраивала, были на самом-самом верху. Выросшие мальчики-мажоры. Потомки министров, юристов и профессоров. Потомки советской аристократии союзных республик. Небольшая, но сплочённая родственными и корпоративными узами каста, предпочитавшая наскок и риск неторопливому поступательному развитию, излишества и накопительство - самосовершенствованию, а собственное выдвижение - общей выгоде. Кадрового недостатка уже не было. Наоборот, был даже некоторый его переизбыток, в первую очередь замечаемый карикатуристами "Крокодила" и либерально настроенными режиссёрами. В конкурентной борьбе за место снова побеждал не лучший специалист, а тот, кто генетически предрасположен к этой борьбе. Доля крестьянских детей в Политбюро выросла с 70 до 80%, но начальство на среднем уровне уже слишком отдалилось от народа.

А народ приблизился к начальству. Крестьяне, доросшие до профессоров и министров при советской власти, роднились с другими профессорами и министрами. Социальные лифты не справлялись с нагрузкой и застревали посередине карьерной лестницы. Всё было уже сделано, все места заняты. И номенклатурщику, и пассионарию не осталось щёлочек для прорывов и свершений, а кропотливая работа их никак не устраивала. Пассионарии стремились хотя бы внешне походить на начальство - добывать дефицитные украшения, модные книги, импортные товары, пристраивать детей на выгодные места... Пока верхи планировали продовольственную программу для всех и доступное жильё для каждого, среднее звено желало всего сразу и только для себя лично.

До будущего оставалось полшага. Моё поколение, первое, не знавшее войн, голода и лишений даже по рассказам родителей (а дедушки с бабушками предпочитали забыть всё это, как страшный и никогда не могущий вернуться сон), поколение, рождённое в 1970-х, могло бы построить его. Но так уж получилось, что именно оно сейчас под руководством нынешних и будущих персонажей выставки "Россия для всех" доламывает всё лучшее, что осталось от империи. Почему - это уже вопрос другой статьи. Что дальше - непонятно. А моя статья на этом завершена. Осталось подвести итоги.


В русском народе существуют две почти непересекающиеся на протяжении всей известной истории касты. Возможно, они существовали и раньше, во времена ариев, и ещё раньше, во времена гиперборейцев, но в те времена никто не делал зарисовок нравов и быта простого народа, ограничиваясь лишь правящей кастой.

Первое описание простого народа, оседло живущего в окрестностях города Гелона (по мнению историка Ивана Егоровича Забелина, это нынешний Саратов), сделал Геродот в 440-х годах до нашей эры. Это описание очень похоже на все последующие и новейшие описания простых русских людей. Он же описал и племя царских скифов, управлявшее этим народом. Царские скифы удивительно похожи по описанию на варягов, славянских князей, польских шляхтичей, русских аристократов времён империи, высшую советскую партноменклатуру и нынешних друзей президента.

В дальнейшем, потомки представителей этой культуры заселяли множество земель от Британии до Дальнего Востока. При этом знать и вожди охотно вступали в династические браки со знатью и вождями окрестных народов, вели агрессивную политику и постоянно ссорились друг с другом, ведя бой без правил. Народная же масса предпочитала драться честно, вела политику мирную, но всегда выигрывала оборонительные войны, когда знать предпочитала скрываться от прямого столкновения с превосходящим противником, и при этом прикрывалась народом. Пассионарии из народа иногда пополняли число вождей либо приближённых к ним лиц. Обратного процесса, опрощения, на протяжении всей письменной истории практически не наблюдалось. Начальники почти всегда являлись потомками начальников с небольшой долей потомков крестьян, а потомки крестьян всегда являлись практически на 100% потомками одних только крестьян.

В результате естественного отбора у рабоче-крестьянской касты и у касты начальства сформировалась система интересов и идеалов, полностью противоположных друг другу. Каждая из каст сейчас считает своих представителей типичными представителями русского народа, а систему ценностей представителей другой касты считает противоестественным отклонением он нормы, всячески порицает, высмеивает и пытается исправить доступными средствами.

Мещанство (средний класс), купечество (верхушка среднего класса) и интеллигенция (люди с образованием, но без собственного источника дохода) - результат смешения двух каст. Прослойка, которая обычно вымирает по естественным причинам на протяжении нескольких поколений. Лучшие представители мещанства и интеллигенции иногда пополняют высшую касту. В крестьяне почти никто не возвращается.

Наилучших результатов русский народ добивался в те времена, когда начальство активно снижало собственную численность и народ возглавляли действительно лучшие (то есть, с точки зрения естественного отбора, наиболее приспособленные к текущим условиям) представители касты начальства совместно с привлечёнными из касты крестьянства пассионариями. Худшие времена начинались, когда начальство, немеряно размножившись и максимально отдалившись от народа и сблизившись с вышеупомянутой прослойкой, начинало действовать без оглядки на народную систему ценностей, ломать её. Сейчас как раз такое время.

Каста начальства является по природе и по происхождению своему интернациональной, но не может быть причислена ни к какому иному народу, кроме русского, так как является носителем и создателем т.н. "высокой" русской культуры, входящей в мировую культуру и понятной ей, следующей всем течениям мировой моды. Именно в среде этой касты, где каждый представитель видел своё, всех родных и всех друзей многонациональное происхождение, и родилась поговорка "потри русского - получишь татарина". А вообще тут можно получить хоть эфиопа: потомков арапа Ганнибала, пятого ребёнка правителя Эфиопии, у нас до сих пор много.

Каста крестьян (в настоящее время переселившихся в город, но, тем не менее, генетически оставшимися неизменными) является по происхождению мононациональной, принадлежит к единому русскому типу и является прямыми потомками оседлых скифских племён и носителями непонятной чужакам, "низкой" культуры, но, тем не менее, считает своей и культуру "высокую". Также в этой касте сохраняются традиции и обычаи, берущие начало в доисторических временах. Как ни три такого русского, никого кроме русского, тут не получишь.

Русское начальство неспособно управлять никаким другим народом, кроме русского. Многие пробовали - не получилось, так что, как говорил товарищ Сталин, "другого народа у меня нет". Начальнику нужны права, привилегии и свободы, формализованные и узаконенные, пусть даже неиспользуемые и неисполнимые. Крестьянину нужна земля и воля, то есть реальная возможность жить там, где хочется и так, как хочется. Когда начальник не погоняет и не толкает под локоть крестьянина, а крестьянин аргументированно и без страха быть наказанным возражает начальнику, у них внезапно находится общий язык и общее дело ладится. С другой стороны, русский народ истребляется соседними народами или растворяется в них без поддержки русского (и действующего в народных интересах) начальства.

Обе касты, являясь антагонистами (и в ненависти друг к другу доходя иногда до геноцида), тем не менее, не могут существовать друг без друга. Так уж получилось.

Литература

Баринова Е.П., "Стратификация дворянства в начале XX века"

Бондаренко Виктор, Гутов Дмитрий, "Россия для всех" - буклет к выставке.

Верзилин Николай, "По следам Робинзона", Л. 1956

Волков Алексей, "Социальный проект - Россия для всех" ("Красный Сормович" №33(16413), 26 августа - 1 сентября 2011, стр. 9)

Гильфердинг А.Ф., "История балтийских славян"

Гумилёв Л.Н., "Этногенез и биосфера Земли"

Забылин М.М., "Русский народ. Его обычаи, обряды и суеверия"

Кара-Мурза С.Г., "Советская цивилизация"

Максимов С.Г., "Волхвы, скоморохи и офени"

Меркулов В.И., "Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая реконструкция по немецким источникам "

Никонов Александр, "Свобода от равенства и братства. Моральный кодекс строителя капитализма"

Прозоров Л.Р. (Озар), "Святослав"

Покровский М.Н., "Русская история с древнейших времен"

Рыбаков Б.А., "Геродотова Скифия"

Рыбаков Б.А., "Язычество древних славян"

Семёнова Елена, "На этнической войне (геноцид русских в республиках бывшего СССР)"

Сидорова Анастасия, "Крестовые походы в Пруссию и Литву как политическое мероприятие"

Цыбульский В.В., "Календари и хронология стран мира"

Аудиозаписи

Бунтман Сергей, "Не так" (цикл передач на радио "Эхо Москвы")

Карабанов Владислав, "Скифы мы или не скифы?" (запись)

...а также Википедия, Луркмор и то, что сохранилось у меня в голове из школьного курса истории.

Приложение

Удивительно, как совпадал цикличный позднесоветский календарь с естественным природным циклом и с великим культом воскресающего бога. Сопоставляя мои тогдашние детские впечатления с кучей ныне прочитанной литературы, удивляешься параллелям.

Начинался год 22 июня, в самый длинный день, и был это день нападения Германии.  Естественно, это не было праздником, это был день печали, когда по всем каналам шла война в самом неприглядном её виде (наши-то проигрывали). А народ в это время вёл великую битву за урожай и надеялся, что новой войны не будет. Но она всегда была за порогом, заглядывала в простую жизнь из газетных карикатур, где коварные американцы прятали за пазухой ракеты и угнетали негров. Мы уже не верили в злых американцев, но вот в сумасшедших - да, пожалуй. И войны боялись. Очень. Особенно 6 и 9 августа, в день бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Если сейчас почитать воспоминания о советских годах, ни этот страх, ни битва за урожай как-то совсем не упоминаются. Все больше вспоминают как они отдыхали на курортах в санаториях. А я помню, как Жюль Верна на даче под солнышком читал между сбором колорадского жука, поливкой огурцов, походами за молоком и кучей других садовых работ и развлечений. И слушал "последние известия" о подземных взрывах "от десяти до пятидесяти килотонн", которыми перестукивались тогдашние политики, чтоб войны не было.

Конец лета и осень проходили в сборе урожая. Сначала своего, а потом общего. На картошку уезжало всё трудоспособное население страны. Тогда это выглядело как каторга, а теперь, если посмотреть, так это был всесоюзный тренинг постапокалиптического выживания. Прокачивались все навыки от сельскохозяйственных до столярно-слесарных. Да и стрессоустойчивость повышалась. В результате каждый инженер, даже не шабашивший на комсомольской стройке, мог создать сортир, починить крышу, одежду и обувь, провести проводку и если не оказать первую помощь, то хотя бы знать, как не надо её оказывать. 5 лет института - это уже минимум 5 месяцев на картошке. Такая вот школа жизни. Сам я на картошке был только раз - три недели осенью 92-го. Сейчас навыки полностью потеряны.

Как только погода портилась окончательно и сбор урожая заканчивался, наступало 7 ноября. Основной задачей праздника было отчитаться о достигнутом в уходящем году, доказать самим себе, что год прошёл не зря и мы переживём эту зиму лучше, чем ту. К 7 ноября любили запускать заводы, открывать мосты, пускать новые маршруты. Да и сейчас любят, только не в день взятия Зимнего пьяными матросами, а в день взятия Китай-города пьяными казаками. В любом случае, несколько часов под снегом и дождём - хорошая закаливающая процедура перед долгой зимой.

Затем был Новый Год. У взрослых был один выходной - 1 января, у детей - две недели каникул. Дети выросли и решили себе эти каникулы оставить. Сейчас они есть у всех. Но сейчас это провал, для многих - дни беспамятства, обжорства и пьяного угара. А тогда это была сказка. День, когда объединяются семьи. 1 января город не вымирал, напротив - именно днём 1 января были всяческие концерты в парках, гуляния и радостные вопли. А ещё к Новому Году заливали горки. Их было много, во дворах небольшие, в парках - огромные. И у меня была целая неделя, чтобы облазить их все (другая уходила на посещение утренников, визиты к родным и сбор подарков). Ну и ещё - мандарины и шоколадные конфеты. Нонешнему поколению не понять, что значит ждать мандаринов весь год и потом есть их всю неделю.

Сказка уходила, конфеты заканчивались быстрее каникул, холода усиливались, и в самый разгар зимы наступал день смерти Ленина. 24 января. День, в который почиталась Смерть в лице мерзкой старушонки Фанни Каплан, день официального уныния, день Лунной Сонаты и неинтересных фильмов.

23 февраля не было крупным праздником. Это был день военных. Только военных и следовало с ним поздравлять. Конечно, военные так или иначе были в каждой семье. В конце концов, ветеранам второй мировой было только за пятьдесят и многие ещё работали. Но для ветеранов был другой праздник, а 23 февраля поздравляли тех, кто является военным в данный момент. Ну и школьников. Собственно, это и был день мальчиковый, напоминалочка о том, что все они рано или поздно уйдут служить. Особых ритуалов не существовало, разве что устраивались школьные дискотеки. Если сравнить с народным календарём, то мистический смысл праздника заключался в том, что зиму, смерть, зло можно победить, если не боишься чем-то пожертвовать. Провозвестие жертвы, день почитания смелых.

8 марта был праздником всеобщим. С тех пор ничего не изменилось - главным мужским ритуалом является дарение цветов всем женщинам, которые тебе небезразличны, а главным женским - распределение этих цветов по жилому пространству. День, когда Жизнь давала о себе знать. Она ещё не торжествовала над Смертью, но давала твёрдое обещание - весна идёт, весне дорогу. Откуда-то появлялись грузины в гигантских кепках, торгующие мимозами (других цветов не было, а может и были, но очень задорого), бело-серые краски зимы вдруг взрывались жёлто-зелёным, а на лицах советских людей расцветали улыбки.

Поскольку из года в год всё больше городского населения получало высшее образование, а лейтмотивом высшего образования было стремленье из мрака невежества к свету знания вообще и ввысь, к звёздам, в частности, то 12 апреля был почти как 23 февраля. Поздравлять, конечно, следовало только космонавтов, и даже специальной открытки к Дню Космонавтики не выпускалось, но это, фактически, был тот же самый праздник. Только 23 февраля был устремлён в прошлое, в то время, когда война была, а 12 апреля - в то самое будущее, когда войн не будет вообще и смелым людям останется только бороться с притяжением Земли и топтать тропинки далёких планет. К тому же, то одному, то другому военному заводу нет-нет да и перепадал заказ из мирного космоса, так что это был ещё и день технического специалиста, провозвещающий грядущее торжество разума.

А вот 22 апреля был как раз днём воскрешения. Жизнь побеждала смерть, и Ленин, такой молодой, восставал из мёртвых. Он больше не был стариком. Он снова был мальчиком с кудрявой головой, который жил для того, чтобы в своё время пойти другим путём и выполнить своё высшее предназначение - устроить переворот аккурат к окончанию сбора урожая. День рожденья Ленина был советской Пасхой и советской Масленицей. Вся грязь, весь мусор прошедшей зимы сжигался в очищающем пламени, символизируя мировой пожар революции, всепоглощающий и священный в теории и чадящий и тлеющий на деле. Жизнь побеждала смерть. Улицы украшались рядами саженцев, заборы и трубы сверкали свежей краской, нанесённой прямо на старую грязь и ржавчину. Это было возрождение, воскрешение, но не мистически-таинственное, а рукотворное. Жизнь побеждала благодаря труду, а не божественному вмешательству.

1 мая жизнь окончательно брала своё. Люди шли по очищенному священными кострами Субботника городу, радиоточки распевали священные коммунистические гимны, дети несли связки синих-синих презелёных красных шаров, а взрослые - маленьких детей на плечах. Это был великой марш вновь рождённой жизни, праздник движения и единения.

День Победы ставил точку, завершал календарный цикл. Это был конечный пункт великого шествия жизни. "Мы дожили, мы выжили, мы живы, живы мы" - кричала природа. Пусть потери, пусть горе, но это всё - не зря. The War is over, война побеждена, зима кончена и мир торжествует. Впереди бесконечное лето, а мы, советский народ, готовы на всё, лишь бы лето не кончалось, лишь бы не было войны. Для выживших ветеранов это был повод встретиться, для детей - увидеть дедов и бабок во всём новом, с иконостасом орденов и медалей, а если ордена не сохранились - то хотя бы планок. Это был ещё и день почитания старших.

1 июня, день защиты детей, и был, собственно, праздником сугубо для детей. Заканчивалась школьная жизнь, наступали каникулы. Пусть для многих формально, поскольку в июне при школах действовали школьные лагеря, но для детей это был день свободы, первый шаг в новую, неизвестную жизнь. Сейчас об этом празднике помнят лишь московские хиппи.

В самую длинную ночь праздновался Выпускной Бал. Фактически - день инициации, причащения вчерашних школьников ко взрослой жизни, день, когда можно было не таясь выпить ритуальный бокал шампанского с учителями. Именно бокал, а не пару полторашек пива! Чем-чем, а Днём Блюющих Школьниц этот день не был. Это был, скорее, день купальской игры, подбора партнёров. Шестнадцатая весна в этот день заканчивалась, первый день взрослого лета и новый год начинался...

...и замыкал цикл. Завтра была война.

© 2003-2019, Независимое Аналитическое Обозрение
При любом использовании информации ссылка на polit.nnov.ru обязательна